Агасфер. Вирусный транзит - Вячеслав Александрович Каликинский

и покраснение глаз, добавилась рвота, — продолжил немец. — На пятый день заболевания Марта была экстренно госпитализирована в инфекционное отделение. По просьбе родителей Марты я примчался в Белград, но ничем не мог помочь: сочившиеся кровью бугорки покрыли все ее тело, и несчастная девушка умерла в страшных муках… С той поры у меня свои счеты к тем, кто разводит все эти ужасные вирусы, герр Рихтер!

— Понимаю, — пробормотал Берг. — Мои соболезнования…

— Я не знаю, кто вы на самом деле, герр Рихтер. Да и не хочу, признаться, знать. Мне достаточно того, что вы сделали благое дело. Поезжайте, и да хранит вас бог!

Берг встал, и немного помявшись, решился:

— Вы несказанно добры, мой господин. И я рискую обратиться к вам еще с одной просьбой — на этот раз последней!

Он выложил на край стола «портсигар» из контейнера:

— Это нужно надежно уничтожить, мой господин. У ваших друзей найдется муфельная печь или СВЧ-генератор?

Старик тронул коробочку кончиком карандаша, поджал и без того тонкие губы:

— Эта гадость тоже из биолаборатории?

— Да. И я не могу взять «портсигар» с собой.

— Не знаю насчет муфельных печей или генераторов, но у меня есть старый приятель, он стекольщик.

— Боюсь, стекольщик тут не поможет, мой господин!

— Вы не дослушали: он мастер-стеклодув. Делает красивые вещи из стекла и хрусталя. И у него в мастерской есть газовая печь, которая работает круглосуточно. Я слышал, температура там под тысячу градусов — этого достаточно для надежного уничтожения заразы?

— Более чем! — обрадовался Берг. — Но пусть будет осторожен и не пытается заглянуть в коробку!

* * *

Шифровка из Лондона настигла сотрудника директората контрразведки и безопасности МИ-6 Тони Уайта в швейцарском Базеле. Поручение, в общем-то, было рутинным, однако для его исполнения нужно было войти в контакт со связником из федеральной разведывательной службы Германии — БНД.

Блэр поморщился: взаимоотношения сообщества европейских разведок и БНД были неважными. При всем своем профессионализме и чисто немецкой старательности служба внешней разведки Германии всегда была склонна к детским ошибкам и скандальным выходкам, а в нынешнюю эпоху высоких технологий эти ее черты стали проявляться более выпукло.

Чего стоило, к примеру, развитие ситуации с аудиоконтролем в высоких европейских кабинетах? В ответ на нахальную прослушку АНБ федерального канцлера Ангелы Меркель немецкие специалисты решили отомстить и начать прослушивать телефон госсекретаря США Джона Керри. Но при этом сотрудник, который решал техническую сторону вопроса, просто перепутал похожие телефонные коды округа Колумбия, США, и африканской Гамбии. Телефоны Керри начали слушать, а в БНД некоторое время искренне удивлялись: отчего это госсекретарь США говорит не на английском, а на сенегальском французском? Да и все беседы шли почему-то про рыбную ловлю.

Задвигали разведслужбу Германии и в вопросах обмена информацией. Американцы используют всемирную систему прослушивания «Эшелон», которая перехватывает телефонные разговоры и компьютерные передачи данных. Система охватывает все спутниковые линии связи, линии связи мобильных телефонов и радиостанций, равно как и кабельные сети. Правом первого доступа к «Эшелону» обладают исключительно Соединенные Штаты, вторыми идут англичане, австралийцы, канадцы и новозеландцы, и только потом право «третьей очереди» достается Германии — вместе с такой «мелочевкой», как Дания, Норвегия, Малайзия и Сингапур. Через «Группу обмена Бундесвера» БНД координирует обмен информацией с секретными службами США и Великобритании. Но для немцев эти партнерские отношения — улица с односторонним движением. И зачастую в ответ на обращение о доступе к данным «Эшелона» люди из-за «большой лужи» дружески хлопают германцев по плечу и просят подождать, пока наступит подходящее время.

Немецкую спецслужбу это, разумеется, обижает. И БНД, раздобыв что-нибудь «горяченькое», платит коллегам той же монетой.

Тем не менее обмен информацией все-таки идет. Вот и нынче Михаэль Шмидт из БНД легко согласился принять по срочному вопросу коллегу и предложил ему встретиться в Мюнхенском пивном саду Хофбройхаус. Это недалеко от площади Мариенплатц, по адресу Platzl 9, пояснил он.

— Михаэль, друг мой, да разве в этом вертепе поговоришь по душам? — запротестовал Блэр. — Пиво в Мюнхене, конечно, вне всякого сравнения, но что касается секретов…

— Не сомневайся Тони! Я сумею организовать для нас уютный уголок! Когда ты подъедешь?

«Ягуар» Блэра в тот момент уже глотал километры отличного автобана. Глянув на часы и построенный на экране бортового компьютера маршрут, британец отозвался: через три часа.

— И еще, старина: будь любезен, обозначь предмет нашей беседы! — потребовал Шмидт. — Чтобы я не бегал с телефоном в поиске укромных уголков для уточнения. Да ты и сам должен быть заинтересован в продуктивности беседы!

— Речь у нас пойдет о твоем соотечественнике, некоем Рихтере. Вот реквизиты его паспорта, — Блэр продиктовал данные и добавил. — Хочется узнать об этом типе что-нибудь интересненькое…

— До встречи, старина! — резюмировал Шмидт и отключился.

В пивном саду менеджер провел англичанина мимо длинных столов со скамейками, на которых беззаботные немцы литрами поглощали пиво. Обогнули подмостки эстрады, на которых оркестранты наигрывали баварские мелодии, и в глубине сада нашли маленький столик, за которым сгорбился Михаэль Шмидт. Девица в короткой юбочке брякнула по столику тяжелыми кружками, выставила тарелки с фирменными колбасками.

Отдавая дань этикету, мужчины заговорили о деле не сразу. Только через четверть часа Шмидт отставил полупустую кружку и поинтересовался:

— Могу я узнать — а что там не в порядке с нашим Рихтером? И где он, кстати говоря?

— С ним нехорошо, Михаэль! В первой декаде марта он пересек границу между Польшей и Украиной, и буквально тут же превратился в американского инженера-холодильщика Холла. Под этим новым именем он прибился к Львовской референт-лаборатории, и вскоре после этого исчез — как раз накануне своего разоблачения. Личность инженера была подтверждена Вашингтоном, и только позже выяснилось, что в базе данных произошла подмена файлов. А это уже серьезно, Михаэль!

— Стало быть, твои «кузены»-американцы жидко обгадились? — На лице немца расцвела улыбка. — Но я что-то не пойму — а причем здесь ты и МИ-6? «Шестеришь» для АНБ?

Блэр пропустил укол мимо ушей, сунул нос в поместительную кружку, с удовольствием глотнул пшеничного пива и только потом пояснил:

— Наша «контора» возделывает во Львове свой «огород». Мы «пасем» поставщика Исламского Государства, который прибыл в Украину за какой-то гадостью для своего халифата. Есть сведения, что этот твой Рихтер сумел как-то перейти дорожку поставщику, и его усиленно ищут — и частные сыщики, и украинская контрразведка. А теперь и мы… Подмена файлов в такой защищенной конторе, как Пентагон, говорит о многом. В том числе и о том, что за спиной у твоего Рихтера стоит серьезная разведка. Вот я и интересуюсь — откуда вообще взялся господин Рихтер с паспортом ФРГ?

— Понятия не имею, Тони! — пожал плечами Шмидт. — Человек как человек. В Германии он жил