Эндрю Ходжер - Храм Фортуны II

Моментально сориентировавшись и поняв, что происходит, мужчина с размаху опустил свое оружие на голову бандита, который занес кинжал над телом Паулина. Раздался глухой стук, короткий вскрик, и вот уже разбойник откатился в сторону, оставляя за собой кровавый след.

Тут же рядом оказался Феликс, который громко ругался и яростно размахивал мечом, не подпуская нападавших и давая легату возможность встать на ноги.

Да и Сабин успел уже проткнуть парочку из тех, которые насели на него, и вырвался из кольца.

Бандиты были, конечно, сильны, их было много, но вот об искусстве рукопашного боя они имели весьма отдаленное представление и опытным римским солдатам не составляло труда с ними справиться.

Не привыкшие получать отпор, разбойники растерялись от столь слаженного и умелого сопротивления. Жажда борьбы в них угасала с каждой секундой, вид распростертых на земле окровавленных тел их товарищей тоже не очень поднимал настроение.

— Нападай! — крикнул было еще хриплый голос, но остальные явно не спешили в драку.

У римлян и мужчины, пришедшего им на помощь, появилась возможность немного перевести дух.

Внезапно где-то совсем рядом раздался удар гонга, потом еще и еще, а на небо упал отблеск факелов.

— Стражники! — в ужасе завопили бандиты. — Стражники префекта! Бежим, братцы! Спасайся, кто может!

И они кинулись врассыпную. Через десять секунд уже никого не было видно и лишь из темноты доносились поспешные шлепки ног по земле да испуганные выкрики.

Действительно, тут же в переулке появился патруль городских стражников: шестеро солдат с факелами и офицер.

Паулин, превозмогая боль — его колено напухло и кровоточило, коротко назвал себя и рассказал, что произошло.

— Мы сейчас вызовем носилки, господин, — забеспокоился офицер, на чьем участке только что чуть не прикончили столь важную персону. — Тебя доставят, куда пожелаешь.

— Не надо, дойду сам, — махнул рукой Светоний. — Больше никто не ранен?

— Нет, — ответил Сабин. — Пронесло. У Феликса только порез.

— Ну, благодарите Богов. Они сегодня явно были с нами. Они, да еще вот этот молодец.

Легат повернулся к незнакомцу, который помог ему избежать смерти, пустив в ход свою дубинку.

Судя по старой, грязной, заплатанной одежде, по небритым щекам и запавшим глазам, этот человек явно не принадлежал к обеспеченным слоям общества, скорее, наоборот.

— Как тебя зовут? — спросил Паулин. — Откуда ты?

— Мое имя Каролунг, — глухим надтреснутым голосом ответил мужчина, поглаживая свою дубинку, утыканную острыми гвоздями. — Родом я из Британии. Был моряком, но мой корабль разбило о скалы и только я один спасся. И вот пришел сюда и живу тут уже неделю, без денег, без работы.

— Понятно, — кивнул Паулин. — А дубинка тебе зачем?

Мужчина грустно улыбнулся.

— Ты только что видел зачем, господин. Я часто хожу по городу ночами, ищу еду на свалках, потому что милостыню просить еще не научился. А дубинка помогает мне сохранить найденное, а иногда и жизнь.

— Да, а сегодня ты спас мою, — с благодарностью сказал Паулин. — Спасибо тебе, Каролунг. Так говоришь, ты сейчас свободен? А не хотел бы ты послужить у меня?

— Я согласен на любую работу, господин, — просто ответил британец. — У меня нет выбора.

— Ну что ж, принимаю тебя. Думаю, ты не пожалеешь, а мне нужны смелые, сильные и преданные люди. Ты раб или отпущенник?

— Я выкупился на волю. Об этом можно спросить у моего хозяина в Неаполе. Его зовут...

— Ладно, — махнул рукой легат. — Я верю тебе. Ты спас мне жизнь, а это лучшая рекомендация.

Он повернулся к Феликсу.

— Ну, сицилиец, позаботься о своем новом товарище. Вдвоем вам будет веселее.

Феликс радушно пожал руку британца.

— Я рад, что мы будем вместе, — сказал он. — Здорово ты треснул того негодяя.

— Ну, нам пора, — бросил Паулин. — Трибун, помоги мне, я обопрусь на тебя. Возвращаемся в гостиницу.

— А нам что прикажешь делать, господин? — вытягиваясь в струнку, спросил командир стражников.

— А вам надо бы более бдительно нести службу, любезный, — буркнул легат. — Развели тут бардак. Ладно, для начала проводите нас до гостиницы. У меня совершенно нет желания влипнуть сегодня еще в какую-нибудь веселую историю.

Солдаты окружили римлян, освещая дорогу факелами, и вся группа двинулась вперед.

Паулин чуть прихрамывал, но, опираясь на руку Сабина, мужественно шел дальше. За ними держались Феликс и британец Каролунг, чье колесо судьбы вдруг резко крутнулось в другую сторону по воле непредсказуемой Богини Тихе-Фортуны.

Глава IX

Пополнение

Паулин так и не лег спать в ту ночь. Когда вызванный хозяином гостиницы врач осмотрел и перевязал его колено, легат уселся писать рапорт цезарю и занимался этим до самого утра. А в десять часов вместе с Валерием Гратом отправился в канцелярию проконсула.

Сабин же хорошо отдохнул, утром плотно позавтракал, а после того расположился на террасе с книжкой в руках, греясь под еще нежаркими лучами южного солнца.

Время шло; трибун чувствовал себя расслабленным и спокойным. Вечером ему, правда, предстояло еще раз пройтись по ночным улицам Антиохии, но пока не стоило об этом думать.

Ближе к полудню, когда стало знойно и душно и трибун уже собрался переместиться под крышу, в прохладную комнату, на террасе появился гостиничный слуга и вежливо поклонился:

— Прости, господин, — сказал он. — Там к тебе просится какой-то человек. Я сказал, что ты занят, но он настаивает...

— Кто такой? — недовольно спросил Сабин.

Знакомых в Антиохии у него не было, а встречаться с каким-нибудь купцом, готовым всучить приезжему свой залежалый товар, или с магом и чародеем местного масштаба, обещающим за пару драхм сотворить любое чудо, он никак не хотел.

— Не знаю, господин, — виновато улыбнулся слуга. — Он не сказал. Это такой полный человек, богато одетый. Иностранец.

«Корникс? — подумал трибун. — Да, похоже. Быстро же я ему понадобился. Наверное, что-то случилось».

— Позови его, — приказал он. — И проводи сюда.

Через минуту на террасе действительно появился Корникс, коммерсант из Массилии, как он любил называть себя теперь.

Галл по-прежнему был одет в роскошный хитон, и перстни все так же блестели на пальцах, но вот лицо его выражало крайнюю растерянность и тревогу, а руки мелко дрожали.

Когда Корникс подошел поближе, трибун с удивлением заметил слезы в его узеньких черных глазах.

— Что случилось? — спросил он быстро, — На тебе лица нет. Твой корабль затонул?

— О, господин! — взвыл Корникс. — Хуже! Гораздо хуже! Какой я дурак, что не послушался тебя!