Город пробужденный - Богуслав Суйковский

45

В тот самый день, когда сенатор Эмилий Марций вернулся из Рима с наихудшими вестями — война в Иберии идет плохо, флот понес тяжелые потери от бури, ни на какие подкрепления рассчитывать нельзя, но сенат требует поскорее покончить с Карфагеном, — в тот самый день во рву перед проломом в валу появилась какая-то женщина и громко, по-латыни, потребовала разговора с вождями.

Допрашиваемая претором Камульцием, который нес службу, она требовала отвести ее к самому консулу, и хотя претор отговаривал, предупреждая, что вождь в ужасном настроении, она уперлась.

— Он разъярится еще больше, когда услышит, с чем я пришла! Но если ты меня не допустишь, можешь и головы лишиться! — дерзко говорила она.

Перед Сципионом, однако, она тут же смирела. Попросила лишь, чтобы они говорили без свидетелей.

— Может, обыскать ее, вождь? — спросил претор, с подозрением косясь на женщину, когда Сципион без колебаний согласился на ее просьбу. — У нее может быть спрятан кинжал!

— Молоденьких обыскивай, а не меня! — возмутилась пришедшая.

Консул пояснил:

— В этом нет нужды, я знаю эту женщину. Это Атия, наш шпион.

Когда претор вышел из шатра, Сципион гневно спросил:

— Почему ты пришла сама, вопреки приказу?

Атия ответила поспешно, со страхом:

— Мне некого послать, господин! Марция погибла…

— Знаю.

— Ты все знаешь, господин! Моего раба, верзилу, забрали в кузницу, негритянка Малисса слишком глупа, молодой Бодесмун падок на золото, но трус…

— Чтобы это было в последний раз!

— В последний, вождь. Потому что вернуться я уже не смогу! Я спустилась по веревке в изломе стен и…

— Говори, с чем пришла.

— Господин, я верно служила! Столько лет под вечной угрозой! Такие важные вести собирала! А ведь того, что у меня есть в Карфагене, я не спасу! О, нищета меня ждет и голод на старости лет. Сейчас я приношу важнейшую весть, но… но…

— Сколько? — резко прервал Сципион.

— Пять… пять талантов, господин! — прошептала женщина.

— Ты с ума сошла?

— Моя весть стоит больше, много больше, господин! — с упрямством ответила Атия.

— За эту цену я могу купить отряд слонов!

— Это правда! Но… но они бы не спасли тебя, господин!

— Пять талантов! За такую дерзость мне следовало бы прогнать тебя или выдать Гасдрубалу!

— Очень недолго ты бы радовался своему триумфу, вождь!

— Я не могу предложить тебе и десятой части этой суммы!

— Господин, весть, которую я приношу, имеет огромную важность! Таким вестям цены нет!

— Гасдрубал сговорился с Карталоном, и они ударят вместе?

— Об этом знают все! Но твои, господин, укрепления теперь не взять без машин!

— Хорошо, что они это понимают! Так что же за весть ты принесла, столь важную?

— Пять талантов, господин!

— Да у меня и в казне столько нет!

— Я знаю, господин! Но обещай, и мне этого хватит! Слово Сципиона на вес золота.

— Я не могу обещать, не зная твоей вести.

Атия колебалась, наконец решилась, хоть и неохотно:

— Господин, твоя справедливость славится. Посему обещай, что ты рассудишь важность моих вестей и по этой оценке вознаградишь.

— Обещаю! — сурово произнес Сципион.

— Тогда я спокойна, что получу больше, чем просила в своей скромности. О, господин, весть грозная! Грознейшая!

— Говори же наконец!

— Уже говорю, только соизволь выслушать спокойно! Вели сворачивать лагерь и отступай к Утике. А лучше — нет! И там гибель. Беги на Сицилию!

Сципион сдвинул брови.

— Слушай, женщина! Последняя девка, карфагенская шпионка, сопротивлялась несколько часов, пока не выложила все. С тобой, я уверен, пойдет быстрее, и ты признаешься, сколько получила от Гасдрубала, чтобы попытаться меня напугать!

Атия побледнела и принялась поспешно возражать:

— Господин, ты подозреваешь меня напрасно! А я ведь и вправду, искренне верна! Столько лет я исполняла самую гнусную работу! Держать лупанарий и еще заискивать перед этими псами! О, господин, ты тяжко меня обидел…

— Говори наконец, с чем пришла!

Атия глубоко вздохнула и наклонилась почти к самому уху консула. Она зашептала торопливо:

— Господин, карфагенский флот готов! От радости несколько строителей вырвались в город на гулянку, и моя Малисса вытянула из одного из них все!

— Она должна умереть немедленно! — резко прервал Сципион.

— Малисса? О да, господин! Справедливо! Как же я не подумала… Ведь она так глупа, что может и меня выдать!

— Говори дальше!

— Так вот, флот готов. Пятьдесят две галеры, в основном триремы. Очень быстрые и маневренные! Как только ветер будет с востока, они выйдут и ударят по твоему флоту, что стоит в Тунесском заливе. Потом двинутся на Утику, перережут весь подвоз, перехватят транспорты, заморят голодом и тебя здесь, и Утику…

Сципион прервал ее движением руки и с минуту сидел неподвижно, сдвинув брови. Он быстро прикидывал в уме. Сейчас у него двадцать пять галер, из них три вытащены на берег для ремонта. О победе нечего и мечтать. Пунийцы были и остаются хорошими мореходами. Если они и впрямь разобьют его флот и перережут подвоз, голод наступит через несколько дней.

Отступать по суше к Утике — значит покинуть этот лагерь, открыть Гасдрубалу дорогу вглубь страны, позволить ему соединиться с Карталоном… Гулусса тоже ненадежен и легко может перейти на сторону Карфагена. Утика тоже не продержится без подвоза, а прислать подкрепления для флота сенат категорически отказывается! Значит — разгром!

— Ты получишь от меня семь талантов золотом! — произнес он наконец с обманчивым спокойствием. — А теперь ты вернешься в Карфаген…

— Господин, это невозможно!

— Ты вернешься в Карфаген! Ты должна узнать, как вооружены новые галеры, есть ли на них машины, прочны ли абордажные мостики. Кто на веслах, каков экипаж…

— Господин, это для меня верная гибель!

— Но это нужно для победы Рима! Ступай!

Он хлопнул в ладоши и вбежавшему сотнику приказал спокойным голосом:

— Проводить эту женщину до самого рва! Но пароля она слышать не должна! А теперь позвать ко мне досточтимого легата Гая Лелия, трибунов и преторов.

Собранным в спешке вождям он говорил твердо, решительно, без колебаний. Он уже обдумал новую ситуацию и принял решение. Он ясно изложил положение дел, не скрывая опасностей. В конце он сказал:

— Перед нами сильный и решительный враг, который угрожает нам с