Патрик О'Брайан - Военная фортуна

Обсуждение было оборвано другим сообщением с топа мачты:

— Сэр, они на вымбовках. — Пауза. — Распускает фор-марсель. Грот и бизань. Какие-то проблемы с якорем.

— Запутавшийся якорь не займет у Лоуренса много времени, — пробормотал Джек.

— Выходит, — сказал Броук, с улыбкой поворачиваясь к офицерам. — Мистер Этох, обойдемся без полуденных наблюдений. Отбейте восемь склянок и немедленно отправьте команду на обед.

Команда уже была готова, и пожилой боцман уже поднес свисток к губам, когда морской пехотинец пронесся мимо отбить склянки — звук, неизменно сопровождаемый суматохой поваров, выкрикивающих номера подразделений, матросами, перекрикивающимися на бегу с сотрапезниками, командой, стучащей по тарелкам и столам. Однако сейчас царила странная тишина. Это было так же странно, как и спокойствие, с которым «шэннонцы» отнеслись к громкому и четкому сообщения капитана первому лейтенанту, что сегодня порция грога будет сокращена наполовину, а остаток выдадут потом.

Сделав это объявление, Броук снова спросил Уоллиса, что с лодкой: все еще находится неподалеку от «Чезапика», а Джеку сказал:

— В таком случае, не мой вызов ведет его сюда. Скорее всего, кое-кто очень жаждет твоего общества. Немного погодя, он продолжил, — я поднимусь наверх. Хотелось бы, чтобы ты пошел со мной, но не думаю, что справишься — с твоей-то рукой.

— До топа — нет, — сказал Джек, — но до грот-марса через собачий лаз доберусь.

Они пересекли палубу, и Данн подскочил, чтобы их перехватить.

— Что касается брака, сэр, — сказал он, — то, боюсь, это в вашей компетенции и, похоже, в море оглашения предстоящего бракосочетания не требуется. Вот все ссылки, и я отметил место в книге Общественного богослужения.

— Сейчас я не могу уделить внимание вопросам брака, мистер Данн, — сказал Броук. — Поднимаюсь наверх. Но теперь я подумал о леди, ее нужно переместить. Вероятно, очень скоро мы подготовимся к бою, и ее нужно передвинуть. Мистер Уатт, доложите о состоянии форпика.

— Ну, сэр, теперь, когда свиньи закончились, оно довольно сносное, не считая крыс и тараканов.

— Тогда, как только команда закончат с обедом, подготовьте его. Сбрызните одеколоном — есть нераспечатанный флакон на моем кормовом балконе. И можно подвесить гамак. — Затем, голос его поднялся. — Мистер Уоллис, спускайтесь и ждите нас на грот-марсе. Полегче, Джек, — сказал он, когда его кузен начал подниматься как неуклюжий трехрукий паук.

На грот-марсовой площадке Броук и Уоллис втиснули шестнадцать стоунов веса Джека между собой, а Броук поднялся на топ мачты, взбежав наверх как мальчишка. Уоллис подал Джеку подзорную трубу, сделал ему сидение из лиселя и заметил, что с одной рукой должно быть дьявольски неудобно.

— О, что до этого, — сказал Джек, — то на палубе все в порядке. В конце концов, Нельсон захватил «Сан-Николас», а затем и «Сан-Хосе» с одним глазом и выиграл битву на Ниле с одной рукой. Вы не оставите мне подзорную трубу, мистер Уоллис? Если возможно.

Молодой человек исчез: Джек оглядел марс — марс более удобный и просторный, чем на любом другом из известных ему фрегатов, с защитой из гамаков, накрытых красной парусиной и втиснутых в сетку между подпорками, и двумя однофунтовыми вертлюжными пушками с каждой стороны. Затем стал настраивать подзорную трубу — непростая задача, учитывая, что пальцы его правой руки едва высовывались из бандажа и перевязи.

Пятно прояснилось — осторожное подкручивание, и вот «Чезапик»: четкий и резкий среди толпы мелких суденышек. Джек не видел его бак — мешал остров, но с топа мачты Броук, у которого был прекрасный обзор, крикнул вниз:

— Якорь взят на панер — тащат и отпускают. В этот момент американский фрегат выстрелил из пушки, распустил брамсели и выбрал шкоты. — Якорь чист, — сообщил Броук. — Выдернули весьма недурно.

Теперь «Чезапик» обогнул остров и целиком появился у Джека на виду, видевшего, как матросы взбежали наверх, чтобы установить лисель-тали. Дул хороший бриз и, как только Лоуренс в стороне от маяка пройдет последний поворот канала, то распустит лисели с обеих сторон. Яхты и мелкие суденышки уже подняли все возможные паруса — у берега бриз был слабее.

На палубе «Шэннона» настал час раздачи грога: дудка просвистела «Нэнси Доусон» и помощник штурмана встал у бочки, разливая полупорции, но этому звездному для моряков часу недоставало обычного возбуждения. Матросы наспех опрокидывали свои полупинты, едва пахнущие ромом, и спешили на бак, проход правого борта и ванты фок-мачты, чтобы поглазеть на «Чезапик». Вся свободная вахта столпилась на палубе.

Броук оставался на топе еще некоторое время, ничего не говоря, но страстно вглядываясь: Джек, уже видевший «Чезапик» вблизи, осматривал гавань и город.

Он увидел «Асклепию» и нашел свое окно, широкую прямую улицу, поднимающуюся к зданию парламента, улицу с отелем Франшона, поискал среди отдаленных грузовых судов «Арктур». Затем вернулся к фрегату и сопровождающей его толпе лодок. А вот и Броук спускается по стень-вантам.

— Ну, Филип, — сказал он, улыбаясь. — Твоими молитвами.

— Да, — сказал Броук, — но достойно ли молить о подобных вещах? — Он говорил очень серьезно, но лицо, преобразившись, светилось. — Пойдем. Позволь помочь тебе перебраться через футоксы.

Спустившись на палубу, Броук повернулся к вахтенному офицеру.

— Курс ост, мистер Фолкинер, под малыми парусами.

Обстененный марсель наполнился, «Шэннон» гладко повернул и принял ветер в корму, удаляясь от берега. Он едва лег на курс прежде, чем «Чезапик» обогнул маяк и установил сверху и снизу лисели, распустившиеся одновременно. Тогда же разом вспыхнули бом-брамсели — отличный образчик морской выучки. С палубы «Шэннона» корпус «Чезапика» виден не был, если только «Шэннон» не поднимался на волне — фрегат находился на расстоянии миль в десять и при таком бризе даже с бом-брамселями и выносными лиселями «Чезапик» не будет делать более шести или семи узлов даже с отливом. Впереди еще масса времени, чтобы вытянуть противника в море, за мысы, где сколько угодно морского пространства.

Времени масса, к тому же почти каждый день палубы «Шэннона» по тревоге полностью очищались, а судовая мебель была скудной, но столь затейливо придуманной, что все это перемещалось в трюм в считанные минуты, в то время как переборки кают и занавески из парусины исчезали еще быстрее. Боеприпасов на палубе всегда хранилось достаточно для трех бортовых залпов, и, оказалось, что мало чем можно заполнить эти часы. И все же, даже на самом ревностном судне есть огромная разница между подготовкой к сражению с чисто теоретическим противником и с большим, мощным фрегатом, уже различимым, обладающим преимуществом наветренного положения и выказывающим намерение вступить в бой как можно скорее.