Ши Юй-Кунь - ТРОЕ ХРАБРЫХ, ПЯТЕРО СПРАВЕДЛИВЫХ

— Разумеется, разумеется! — вежливо поддакнул Ши Цзюнь…

Вернемся теперь к храбрецу Чжи Хуа. Сопровождая Цзинь Хуэя, он все время был начеку и ночью, когда уже спали, по нескольку раз обходил дом. Так и сегодня. Он снарядился и стал незаметно прохаживаться вдоль задней стены, окружавшей подворье. Вдруг внимание его привлек человек, двигавшийся по направлению к залу. Он явно что-то высматривал. Чжи Хуа пригнулся и бесшумно, на цыпочках, побежал к восточному флигелю. Здесь он выпрямился, подпрыгнул, уцепился за край крыши, подтянулся на руках и взобрался наверх. Оглядевшись по сторонам, храбрец заметил на крыше северного флигеля еще одного человека, сидевшего неподвижно. В это время первый взобрался на крышу зала, подполз к краю, обхватил руками балку, уперся ногами в стык черепицы и посмотрел вниз.

«Странно он себя ведет, — подумал Чжи Хуа. — Посмотрим, что будет дальше».

Неожиданно из-за конька крыши появился какой-то коротышка и ловким движением выдернул черепицу из-под левой ноги злодея. Тот сперва покачнулся, но потом пошарил ногой, нашел новую опору и, видимо, ничего не подозревая, осторожно пополз дальше. Но Чжи Хуа хорошо видел, как коротышка изловчился и вытащил торчавший у злодея сзади за поясом меч.

Злодей между тем перебрался с крыши зала на крышу главного жилого дома, спустился вниз и бросился к двери, пытаясь на ходу выхватить меч. Однако ножны оказались пустыми.

Спрятаться злодей не успел. Сраженный ударом меча, он рухнул на землю.

— В доме убийца! — раздался голос Аи Ху, и почти тотчас еще кто-то крикнул:

— На крыше северного флигеля тоже убийца!

Маленький Храбрец бросился к северному флигелю, но человек уже перескочил на крышу западного флигеля и спрыгнул вниз, за ограду. Аи Ху тоже перемахнул через ограду, но тут в лицо ему словно повеяло холодом. Маленький Храбрец мгновенно обернулся и вскинул кверху меч. Послышался звон металла, снопом посыпались искры.

— Прекрасно, ловкий прием! Встретимся как-нибудь в другой раз! — крикнул противник и стремглав побежал к лесу.

Аи Ху преследовал его по пятам, но, очутившись под деревьями, вынужден был остановиться — противник исчез из виду.

— Это ты» Аи Ху? — неожиданно услышал он знакомый голос.

— Я, я! — отозвался Маленький Храбрец. — А это вы, учитель? Где же разбойник?

— Разбойник пойман, — ответил Чжи Хуа.

— Если я разбойник, брат Чжи, то кто же тогда вы? — услышал он в ответ.

Чжи Хуа пригляделся и узнал в пойманном Шэнь Чжун-юаня. Он освободил пленника от веревок, стал расспрашивать. Оказалось, что Шэнь Чжун-юань служит у Сянъянского князя.

Подошел Аи Ху, поклонился Чжи Хуа.

— Это ваш ученик? — спросил Шэнь Чжун-юань. Воистину: «У сильного полководца сильные воины!» Как ловко он отразил мой удар, когда прыгал со стены!

— Ловкости у него хоть отбавляй, а вот ума маловато! Если бы не я, не миновать ему гибели, — сказал Чжи Хуа и обратился к Шэн Чжун-юаню: — Зачем, мудрый брат, вы пошли на службу к Сянъянскому князю?

— А куда мне было деваться? — вздохнул Шэнь Чжун-юань. — Только не думайте, что я ему предан. Это я рассказал о его планах и замыслах.

— О, в таком случае ваши заслуги выше моих! — воскликнул Чжи Хуа.

— Какие там заслуги! Государю я не служу, и моих заслуг он не признает! Пусть люди назовут меня благородным и справедливым — это будет для меня высшей наградой.

— Вы правы, — кивнул Чжи Хуа. — Но надеюсь, мы можем рассчитывать на вашу помощь?

— Разумеется!

На этом они расстались…

Когда Чжи Хуа и Аи Ху вернулись на подворье, Цзинь Хуэй уже допрашивал раненого Фан Дяо. Тот не отрицал своей вины и признался, кто и зачем его послал.

Узнав о случившемся, Шао Бан-цзе распорядился доставить Фан Дяо в ямынь, и разбойник повторил свои показания.

Вскоре пришли Ши Цзюнь, Аи Ху и Чжи Хуа, которых пригласили Шао Бан-цзе и Цзинь Хуэй.

За вином и яствами началась беседа. Цзинь Хуэй предложил Ши Цзюню поехать с ним к месту службы, чтобы завершить брачную церемонию.

— Я давно не был дома, — вежливо возразил молодой человек. — Позвольте мне сперва навестить родителей и сообщить им о предстоящей свадьбе.

Цзинь Хуэй охотно согласился.

— Дорога дальняя, и путешествовать молодому человеку одному небезопасно, — заметил Чжи Хуа. — Так что советую вам взять в провожатые моего ученика Аи Ху.

Услышав это, Аи Ху даже подскочил от радости.

Ши Цзюнь тоже был доволен, хотя приличия ради сказал:

— Опять, дорогой брат, я доставляю тебе хлопоты!

Шао Бан-цзе приказал Дин Сюну собрать вещи и велел молодым людям быть осторожными в пути. Ши Цзюнь и Аи Ху поблагодарили, попрощались и направились в Шицзяч-жуан…

На этом и заканчивается повествование о трех храбрых и пяти справедливых.

Правда, после случилось еще немало интересных событий. Вы могли бы узнать, как действовал справедливый Янь Ча-сань в Сянъяне, как Бай Юй-тан пытался проникнуть в Небесную башню, но попал в ловушку и погиб, как, наконец, все герои собрались в кайфынском ямыне у Бао-гуна и дали друг другу братскую клятву, и еще многое другое. Но обо всем этом, если вам интересно, вы можете прочесть в «Малом повествовании о пяти справедливых».[76]

В стихах говорится:

Что ни день вместительные кубки полнятся искрящимся вином,

И цветов все больше расцветает в малом палисаде с каждым днем.

Отдаваясь пению и танцам,

собственные души познаем,

И границ не знает наша радость,

и не знает удержу ни в чем.

Сколько в прошлом призрачных мечтаний воплощенья здесь не обрели,

Сколько удивительных талантов поднималось из мирской пыли!

Мы их пересчитывать не станем или по порядку расставлять,

Лишь о тех, что существуют ныне, нам хотелось ярче рассказать.[77]

Так было еще несколько лет назад. В дощатом домике на Небесном мосту в Пекине ровно в два часа дня из-за высокой конторки вставал немолодой уже человек и, резко ударив черным деревянным бруском по столу, начинал повествование о героях нашего времени и древности. Это был один из многих рассказчиков-шошуды, чье искусство насчитывает тысячу лет.

В былые времена шошуды выступали в Пекине в самых различных местах. И в больших строениях с крытыми черным лаком столами и скамейками, с конторкой для рассказчика, иногда огороженной небольшим барьером. Сюда приходили дворцовые евнухи, почтенные сановники, родовитые маньчжуры, чиновники. У каждого была своя пиала для чая, своя ватная подушечка для сидения, свое постоянное место за столом, которое никто не занимал, если даже хозяин отсутствовал. И в строениях поменьше, стоявших вдоль улиц и потому вытянутых прямоугольником, с некрашеной мебелью. Слушателями здесь были разносчики овощей, плотники, угольщики. У сказителей, выступавших под открытым небом, слушатели менялись от раза к разу. Хозяева «балаганов» приглашали обычно рассказчика на цикл «чжуань», то есть шестьдесят выступлений, во время которых он должен был рассказать одну большую историю. Выступление длилось два-три часа. Народные сказители подарили литературе немало шедевров: народную повесть, историческую эпопею, роман приключений, бытовой любовный роман. Особое место в этом ряду занимает авантюрно-героический роман «Трое храбрых, пятеро справедливых», автором которого считают сказителя-профессионала Ши Юй-куня. Годы его жизни неизвестны. Достоверно лишь, что Ши Юй-кунь был уроженцем Тяньцзиня — большого портового города в ста километрах восточнее Пекина и что он долгие годы провел в китайской столице, зарабатывая на жизнь выступлениями перед публикой. Слава о нем гремела в годы царствования императоров Вэнь-Цзуна и Му-цзуна, то есть с начала 50-х до середины 70-х годов XIX века. Он исполнял сказы под аккомпанемент саньсянь — трехструнного щипкового инструмента, отдаленно напоминавшего мандолину. Прозаическое повествование в его сказе перемежалось стихотворными вставками, которые надлежало петь. Когда Ши Юй-кунь прерывал рассказ, чтобы передохнуть, слушателей занимали ученики сказителя, исполнявшие небольшие отрывки из разных произведений. Возможно, что еще при жизни Ши Юй-куня один из его почитателей сочинил в манере сказа небольшое произведение под названием «Восхищаюсь Ши Юй-кунем», повествующее о том, как некогда Ши Юй-кунь пришел в заброшенный «балаган». Вывеска на нем висела косо, кто-то унес сломанные двери. И тотчас же словно пчелиный рой налетели слушатели, заняли все места не только в здании, где поместилось будто бы не меньше тысячи человек, но и в садике подле дома. «Стоило рассказчику коснуться струи, как все стихло. Даже вороны и воробьи не издавали ни звука». В этих словах передана та атмосфера почитания и любви, которой был окружен в столице талантливый сказитель. Ши Юй-кунь не был простым уличным рассказчиком. Он состоял при княжеском управлении в Пекине и выступал, видимо, в основном перед именитыми слушателями. Сперва он исполнял старинные произведения, заученные в молодые годы, но потом создал свой сказ о судье Бао. Таких рассказчиков, которые осмеливались выступать с собственными оригинальными повествованиями, называли в Пекине «цзуаньлун» — «сочинителями». Их было очень немного.