Краткая история равенства - Тома Пикетти

Динамика концентрации собственности с конца XVIII века

Для начала давайте проанализируем динамику концентрации собственности во Франции с конца XVIII века, первым делом сравнив доли, сосредоточенные в руках 1 % самых богатых и 50 % самых бедных (см. График 4[32]). Ситуация во Франции представляет для нас особый интерес, ведь Великая французская революция, так и не сотворив общество всеобщего равенства (отнюдь), оставила нам в наследство несравненные данные о богатстве, сохранившиеся в архивах ее наследственных дел благодаря передовой системе регистрации собственности и ее перехода в другие руки[33]. Позже мы увидим, что долгосрочная динамика, наблюдаемая во Франции, типична и для других европейских стран, в отношении которых мы располагаем сравнимыми (хотя и не столь систематизированными) источниками, например Великобритании и Швеции.

Прежде всего можно констатировать, что доля 1 % самых богатых в общем объеме частной собственности (совокупность недвижимости, земельных участков, любых профессиональных, промышленных и финансовых активов, не обремененных долгами) после революции сократилась совсем незначительно и весь XIX век, вплоть до начала XX века, оставалась поистине на астрономическом уровне. В 1810 году во Франции в руках самых богатых было сосредоточено порядка 45 % всей собственности в стране, а в 1910 году и вовсе 55 %. В Париже, где значительные финансово-промышленные состояния накапливались с конца XIX века, особенно в «Прекрасную эпоху», охватывающую период с 1880 по 1914 год, накануне Первой мировой войны этот показатель даже оказался выше 65 %. В XX веке наблюдалось весьма значительное сокращение концентрации собственности: во всей Франции доля 1 % самых богатых снизилась с 55 % в 1914 году до менее 20 % в начале 1980-х, после чего вновь стала постепенно расти и в 2020 году приблизилась к отметке в 25 %.

График 4

Скромное и трудное движение к равенству: концентрация собственности во Франции в 1780–2020 годах

Интерпретация. После незначительного снижения во время Великой французской революции концентрация собственности (недвижимость, профессиональные и финансовые активы, не обремененные долгами), весь XIX век шла в рост. Так продолжалось вплоть до Первой мировой войны. После Первой и Второй мировых войн концентрация пошла на спад и снижалась вплоть до 1980-х годов. В целом, доля 1 % самых богатых снизилась с 55 % в 1910 году до 24 % в 2020 году, но 50 % самых бедных легче от этого почти не стало – их доля увеличилась с 2 % в 1910 году до 6 % в 2020 году.

Источники и цепочки: см. piketty.pse.ens.fr/egalite

Приведенные на Графике 4 результаты в полной мере иллюстрируют главный посыл этой книги: с одной стороны, в мире действительно давно существует движение за равенство, в данном случае преследующее цель снижения концентрации собственности и, как следствие, урезания власти ее владельцев в экономике и социальной сфере; с другой, неравенство, несмотря ни на что, остается на очень высоком и даже нетерпимом уровне, поэтому довольствоваться этой ситуацией и тем более утверждать, что она служит интересам большинства, очень и очень трудно[34]. В конкретных цифрах, доля 1 % самых богатых в общем объеме частной собственности сегодня вдвое ниже, чем сто лет назад, но при этом все равно примерно в 5 раз превышает долю собственности 50 % самых бедных, которым на сегодняшний день принадлежит чуть более 5 % от общего объема собственности (невзирая на тот факт, что в количественном выражении их по определению в 50 раз больше по сравнению с 1 % богатых). Да, если учесть, что в XIX веке и вплоть до начала XX века доля 50 % самых неимущих едва дотягивала до 2 %, сегодняшний показатель действительно говорит о некотором прогрессе за истекший век, хотя на деле это ничтожно мало. По сути, перераспределение собственности почти всегда осуществляется в пользу социальных групп, занимающих промежуточное положение между 1 % самых богатых и 50 % самых бедных, причем последним этот процесс не приносит практически никакой пользы по той простой причине, что у них почти ничего нет.

Собственность и власть: совокупность прав

Перед тем, как двигаться дальше, нам надо прояснить ряд моментов. Для начала подчеркнем то обстоятельство, что подход, предусматривающий количественную оценку динамики концентрации собственности в денежном выражении, каким бы выразительным и полезным он ни был, позволяет лишь частично анализировать глубинные трансформации. По сути, с конца XVIII века весьма существенному пересмотру подверглись сами условия реализации права собственности. Ведь денежное выражение различного имущества (цены на недвижимость, биржевые курсы и т. д.), используемое для оценки собственности и ее распределения, практически не отражает стоимость имущества с точки зрения власти и предоставляемых им возможностей, а в более широком смысле – его социальную ценность для представителей различных групп общества. В целом концепция собственности должна создаваться не как некое абсолютное право, не признающее никаких временных рамок, а как набор прав, соответствующих конкретному социально-историческому контексту, как подлинная «совокупность прав», позволяющая характеризовать властные и иные возможности, которые представителям различных групп общества и участникам процесса дает владение собственностью, будь то собственники или неимущие, арендаторы или наемные работники, местные общины или домохозяйства[35]. Накануне Великой французской революции аристократия представляла 1 % населения, но свыше 50 % крупных частных собственников; помимо прочего, ей принадлежали значительные фискальные, политические, правовые и, как следствие, судебные привилегии, что наделяло ее властью (по сравнению с собственниками из числа буржуазии), выходящей далеко за рамки денежной оценки принадлежащего ей имущества. Революция провозгласила равенство правового статуса всех собственников, но при этом укрепила право имущих, особенно принадлежащих к белой расе, властвовать над неимущими (в отсутствие общественного противовеса). Определение собственности, приведенное в Гражданском кодексе 1804 года, зиждется на позициях абсолютизма, но действует во Франции и по сей день[36]. В то же время правовая система, если рассматривать ее как одно целое, с тех пор претерпела целый ряд изменений. Замужняя женщина, долгое время обладавшая низшим по сравнению с мужчиной юридическим статусом (например, когда ей надо было открыть банковский счет, продать недвижимость или подписать контракт о приеме на работу), в 1960–1970-х годах обрела равные с ним законные права. Сегодня наемные рабочие и арендаторы, мужчины и женщины обладают правами, несравнимыми с прошлым. В XIX веке работодатель мог уволить работника, изменить условия его труда и вознаграждения за него практически на свое усмотрение. Аналогичным образом собственник жилья мог запросто удвоить плату за него или бесцеремонно выставить нанимателя за дверь, даже не предупредив. Теперь, в начале XXI века, все обстоит иначе. В этом отношении существует целый ряд правил и процедур, причем не только чисто теоретически, однако права наемных работников и нанимателей жилья остаются весьма ограниченными, хотя в другой ситуации их можно было бы значительно расширить, тем самым решив много проблем.

Примеры трансформаций режима собственности можно приводить во множестве. До упразднения рабства на французских колониальных островах в 1848 году, владения, учтенные в архивах наследственных дел, включали в себя стоимость работавших на них рабов