Легионер - Гордон Догерти

нем были алая туника и кожаные штаны, а с шеи свисало ожерелье из звериных клыков.

Этот человек распространял вокруг себя ужас, и Сура невольно вздрогнул, когда эти мертвые глаза снова остановились на нем.

— Ты знаешь, кто я? — с вызовом бросил Сура, борясь со страхом.

Лицо гунна расплылось в зловещей ухмылке.

— Знаю. Ты — тот, кто умрет раньше меня. Я редко щажу своих врагов. Твоя жизнь...

— Перед тобой некоронованный царь Адрианополя! — рявкнул Сура, перебивая гунна.

Глаза Баламбера вспыхнули гневом.

— Заткните его! — коротко приказал он.

Суру ударили в лицо рукоятью меча, и он скорчился на земле, судорожно хватая ртом воздух.

— Бросьте его в темницу. И приготовьте металл.

Паво и Феликс стояли спина к спине в центре палубы, сжимая в руках ножи. Феликс презрительно плюнул под ноги окружившим их легионерам.

— Грязные ублюдки шлюхи! Подлые убийцы! И вы еще смеете называть себя римлянами?

— Римлянами? — презрительно сощурился высокий светловолосый легионер. — Вот уж нет! Я — гот, и я служу не Риму, а благородному вождю Атанариху. Впрочем, спасибо вашему императору за эту прекрасную форму и доброе оружие.

— Значит, ты, словно опытная шлюха, обслуживаешь и Рим, и этих злобных убийц? Я бы на твоем месте не слишком гордился! — ехидно протянул Паво. — Знаешь, сколько твоих сородичей убили эти псы?

Легионер усмехнулся в ответ.

— Не так много, как Рим — за прошедшие века. Кроме того, они платят, — Он похлопал по туго набитому кошельку на поясе. — А теперь, малыши, если хотите умереть — продолжайте размахивать этими зубочистками. Если нет — бросайте их на палубу. Благородный Баламбер желает вас видеть.

Паво бросил отчаянный взгляд на Феликса, но тот покачал головой.

— Не смотри на меня, парень. Я этот нож выпущу только тогда, когда буду совсем мертвый и холодный.

Паво посмотрел на мачту триремы. Сверху, от самого «вороньего гнезда» свисала веревка... он проследил, где она заканчивается...

— Берегись! — внезапно крикнул Феликсу Паво. — И хватай меня за ноги!

Он оттолкнулся ногами от палубы, взвился в воздух, схватился за веревку одной рукой, а другой полоснул ножом чуть ниже. В то же мгновение сверху с громким шелестом обрушился парус, а веревка поехала вверх, унося с собой и Паво, и вцепившегося в его сапоги Феликса. Под вопли растерявшихся легионеров они вознеслись на самый верх, к «вороньему гнезду».

— Ух ты! — Феликс не сдерживал восхищения.

Жгучая боль пронзила плечо. Растерянность дакийцев длилась недолго — теперь они стреляли из луков, и одна стрела достигла цели.

— Взять их! Живыми! Великий Баламбер желает видеть их живыми... хоть и ненадолго!

Солдаты вскинули луки, и Феликс крепче вцепился в ноги Паво.

— Хорош болтаться без дела! Подсади меня в «гнездо»! Ох, демоны...

В воздухе запели стрелы, и одна чиркнула по щеке Феликса. Паво отчаянно пытался придумать, что делать дальше, но тут Феликс решительно полез наверх. Его цепкие руки впились сначала Паво в колени, потом в ремень, потом опций едва не придушил его — но все же добрался до «гнезда», а потом втянул туда и Паво.

— Просыпайся, опарыш! — орал Феликс, осторожно выглядывая из ненадежного убежища. — Это была твоя идея, вот и думай, что теперь делать!

Паво потер онемевшую руку и огрызнулся:

— Так далеко я не загадывал...

Он огляделся вокруг — насколько это было возможно в их тесном укрытии. В углу плетеной корзины лежали свернутые тряпки, а под ними горшки, запечатанные воском. Феликс отпрянул, уворачиваясь от очередной стрелы и сполз на дно корзины.

— Нам придется прыгать, делать нечего. Даже если они подстрелят нас на лету.

Не обращая на него внимания, Паво развернул тряпки, потом сломал восковую печать на горшке... Едкий запах смолы ударил в ноздри. За горшками обнаружился увесистый пучок стрел и пара небольших луков. Паво обернулся к Феликсу.

— Огненные стрелы! Бери лук, командир!

— Хочешь сжечь корабли? А как мы в Константинополь попадем?

— Ну, может, и не попадем — зато унесем с собой в Аид как можно больше этих ублюдков.

— Иэх! Ладно, согласен!

Споро, в четыре руки они принялись оборачивать стрелы полосками ткани и макать их в горшок со смолой. Потом Паво порылся в кошельке и нашел там два кремня. На ветру они быстро обсохли, и Паво склонился над приготовленными стрелами.

— Командир, ты готов?

— Зажигай! И держи меня!

Искры упали на ткань пропитанную смолой — и тут же вспыхнуло яркое оранжевое пламя.

— Подожги сразу и вторую!

В этот момент снизу до них донесся яростный вопль:

— Вы в ловушке, сдавайтесь! Будете сопротивляться — сделаете себе только хуже!

Паво и Феликс обменялись взглядами, сидя на дне корзины.

— Готов?

— Готов!

Они вскочили одновременно и вскинули луки с пылающими стрелами.

— Назад, уроды! — заорал Феликс. — Назад — или я подожгу ваш гребаный флот!

Даже отсюда было видно, как побелело лицо и расширились глаза легионера-дакийца.

— Но... ты же погибнешь вместе с кораблем в огне!

— Зато полюбуюсь перед смертью на ваши рожи — когда до вас дойдет, что теперь вы в ловушке, и вам некуда будет деться, когда придет наше подкрепление!

— Не будет никакого подкрепления! Твой легион уничтожен!

— Да вот хрен тебе, а не Одиннадцатый легион!

Феликс был готов спустить тетиву, но медлил, и Паво крикнул:

— Командир, так мы действительно поджигаем корабли?

Феликс бросил на него хорошо знакомый Паво выразительный взгляд, но прежде, чем с губ опция сорвалось хоть слово, снизу раздался голос:

— Может, хоть это вас приведет в чувство?!

Паво прильнул к краю «гнезда» — и ахнул.

— Сура! Там Сура!

Избитый и окровавленный Сура повис мешком между двух, вооруженных копьями, гуннов. Легионер-дакиец заорал, приставив меч к ребрам пленника:

— Я выпущу ему кишки, если вы не спуститесь! Считаю до трех! Раз!

Паво обернулся на Феликса и умоляюще простонал:

— Командир... Феликс!

— Два!

— О-о-о, всех демонов в задницу Митры через мачту! — Феликс в бессильной ярости опустил лук. — Да ведь это все равно никого не спасет... Паво! Другие идеи есть?

Паво вздохнул и затушил свою стрелу.

— Предположим, мы сдались. Нас повели к их вождю. Это дает нам время. Не знаю, сколько — но пока ты жив, шанс есть всегда.