Джеймс Купер - Майлз Уоллингфорд

Малочисленность нашей команды и курс, которым мы шли, повергли английских моряков в изумление, как только они осмотрелись. В те дни это было невиданно, да, думаю, и теперь тяжело груженные американские суда, направляясь с юго-востока на северо-запад, не подходят так близко к Англии. Старший лоцман проговорил что-то в этом роде, когда я сообщил ему, что не хочу идти ни в один из ближайших портов.

— У меня не хватает рук, и я желал бы нанять трех-четырех хороших матросов, — сказал я, — я бы им хорошо заплатил за услуги и дал денег на обратный путь.

— Да я уж вижу, капитан, мала ваша команда для такого большого судна, — отвечал лоцман. — Могу я узнать, как вас занесло в наши широты?

— Вы ведь знаете, как поступают ваши крейсера в военное время, — английский фрегат забрал всех матросов, кроме тех, которых вы видите.

Звучало это вполне правдиво, но было видно, что мне не поверили.

— Не часто офицеры его величества обирают корабли до нитки, — отвечал лоцман с презрительной ухмылкой. — Они обычно присылают на судно своих матросов, коли считают нужным забрать его команду.

— Верно, таковы требования закона в отношении английских судов; на «американцев» они не всегда распространяются; так или иначе, мы все перед вами, и я был бы очень рад, если бы вы разрешили мне взять одного-двух матросов с вашего катера.

— Куда вы направляетесь, капитан? Прежде чем наняться на судно, мы хотели бы знать, в какой порт мы идем?

— В Гамбург.

— В Гамбург! Ну уж нет, капитан, вы идете вовсе не в Гамбург, в него ходят через Английский, а не через Ирландский канал.

— Это мне хорошо известно. Но я побаиваюсь идти в Английский канал с такой маленькой командой. Эти узкие проливы чреваты опасностями, тем более если судно не укомплектовано полностью.

— Людей лучше всего искать в Английском канале, капитан. Однако никто из нас с вами не пойдет, и не пытайтесь нас уговорить. Поскольку лоцман вам не нужен, нас ждут другие дела.

Не сказав более ни слова, лоцман покинул нас, и я видел, что нечего и пытаться удержать его. Бот отошел на несколько миль, а мы не спеша вернулись на наш курс, и тут обнаружили, что он подает сигналы бригу, который шел в фордевинд, поставив лисели с обеих бортов. Поскольку нам не по плечу было поднять столько парусов, шансов уйти у нас, похоже, оставалось мало. Впереди был целый день, а что стоит при свете дня быстроходному крейсеру догнать тяжело груженного купца? Однако всем известно, что преследование в кильватер — дело долгое, и я решил сделать все возможное, чтобы уйти от этого джентльмена. Итак, мы поставили паруса — столько, сколько отважились нести, — и повели судно в открытое море — при теперешнем его оснащении это был самый выгодный путь. Мы видели, как бриг обменивался сигналами с лоцманским ботом, и с этого момента мы уже не сомневались, что теперь его командир и моряки с островов Силли заражены одними и теми же подозрениями насчет нас. Следствие их беседы обнаружилось очень скоро: когда суда разошлись, катер направился к родным скалам, а бриг пустился в погоню за нами.

Это был тревожный день. Военное судно приближалось, хотя и довольно медленно. Его преимущество составляло, наверное, милю в час, и, поскольку от нашей кормы его отделяло десять миль, мы не теряли надежды, что нас укроет мгла, прежде чем бригу удастся сократить дистанцию. Да и ветер был неровный, к ночи он так ослабел, что обоим судам никак не удавалось делать больше двух-трех узлов. Вследствие этого разница в скорости значительно уменьшилась, и теперь во мне крепли надежды, что нашим преследователям не удастся настигнуть нас до наступления темноты.

Я не обманулся в своих ожиданиях. Сила ветра оставалась прежней до исхода дня, а потом с северо-запада подул свежий ветер, благодаря которому мы оказались точно с наветренного борта брига, от которого нас тогда отделяло каких-нибудь шесть миль. Мы как можно быстрее поставили надлежащие паруса, хотя крейсер уже летел следом на всех парусах задолго до того, как мы управились с нашей работой. Тем не менее, управившись, я обнаружил, что большого преимущества он не добился, и во мне ожила надежда в течение ночи отделаться от преследователя. Марбл был твердо уверен в этом, а моряцкое чутье редко его подводило.

Около десяти часов вечера оба судна шли правым галсом на юго-запад, или в открытый океан, причем крейсер шел примерно в лиге от подветренного борта «Рассвета» и немного впереди его. Это было наиболее выгодное для нас положение, ибо на этом галсе крейсер уже миновал ближайшую к нам точку. Горизонт с наветренной стороны и на севере заволокло тучами, что, между прочим, предвещало порывистый ветер. Тучи послужили бы нам хорошей завесой, и, как только ночь скрыла очертания парусов брига, я приказал положить руль к ветру.

Ох и трудно же нам пришлось — вчетвером переводить на Другой галс тяжелый «Рассвет» под такими парусами и при свежем ветре! Руль положили к ветру, закрепили, и мы, как тигры, накинулись на снасти. Крюйсельные реи повернулись без особого труда, но грота-шкот и грота-галс доставили нам немало хлопот. Мы обрасопили крюйсельные реи, предварительно выправив фока-рей. Потом мы забрали ветер в фоковые паруса и вытянули фока-рей и булини на место с поистине непреоборимой энергией.

Нам было неведомо, развернулся ли к тому времени бриг. Согласно правилам погони, он должен был сменить галс еще на траверзе, если он, конечно, не воображал, что может поймать нас, идя прежним курсом по ветру. Галс у нас на траверзе бриг не сменил, но повернул он за нами или нет, мы уже не видели. Так или иначе, он должен был все еще идти в лиге у нас под ветром, и мы держали курс к побережью Англии до самого утра, не смыкая глаз. Как напряженно вглядывались мы в горизонт за кормой и с подветренного борта, пока дневной свет медленно приподнимал перед нами темную завесу! Мы ничего не увидели и тогда, когда солнце залило весь океан потоком волшебных лучей. И в направлении берега не было видно ни единого белого пятнышка; никогда больше мы не видели брига и не слыхали о нем. Он, без сомнения, продолжал идти прежним курсом, собираясь либо настигнуть нас, либо обойти спереди, так чтобы наутро наверняка схватить добычу.

По нашим расчетам, мы направлялись теперь к побережью Уэльса, которого намеревались достичь на следующие сутки, если ветер не переменится. Я решил наилучшим образом использовать свое местоположение и идти прямо в Ирландский канал в надежде встретить там какое-нибудь судно с северного побережья, на борту которого не будет таких светлых умов, какими оказались матросы силлийского лоцмана. Итак, мы держались этого курса весь день, солнце зашло, а земля так и не показалась. В середине дня мы видели вдалеке несколько судов, но теперь мы находились в той части океана, где американскому кораблю ничто не угрожало. Это был главный путь для судов, направлявшихся в Ливерпуль, — путь, где им не особенно досаждали, а нам только это и было нужно теперь, когда мы едва управлялись с нашим судном. Миновав порт Ливерпуль, мы могли бы нанять на «Рассвет» полдюжины ирландцев.