Станислав Пономарев - Стрелы Перуна

— Колюта-сотский! Мож, слыхал?

Хазарин подавился смехом и спросил ошарашенно:

— Какой Колюк? Не тот ли, который у Пуресляба пленил Казаран-тархана?

— Он самый.

Баратан-бек схватился за лук, намереваясь сбить невозмутимого переяславца меткой стрелой в воду, в стрежень быстрой реки.

— Не сметь! — остановил его жесткий приказ Селюк-хана. — Убери лук! Иначе глупость твоя будет стоить жизни такого человека, что...

Купец поперхнулся на последнем слове, поняв, что в гневе чуть не раскрыл имя кагана-беки Великой Хазарии.

— А ты плыви скорей! — крикнул Селюк руссу. — Зачем дважды испытывать судьбу? Хазарская сталь остра. Не стремись лишний раз испытать ее на себе. Плыви скорее, и пусть Тенгри-хан Мудрый укажет тебе кратчайший путь к цели. А ты, — он обернулся к Баратан-беку, — побереги свою глупую башку и встань там, где поставил тебя твой начальник!

Богатур, ворча, опустил лук. Челнок с руссом ходко поплыл вверх по реке, прижимаясь к правому берегу...

Вскоре Колюта стоял перед Святославом. Князь-витязь сидел на берегу в окружении воевод и тысяцких.

— Козары нынче яко осы. Яз полагал, што мы в един день сыграем с хакан-беком смертную пляску. Ан нет! Видно, не единым днем дело ратное решится! — услыхал Колюта характерный басок князя.

— Да-а, — откликнулся Свенельд. — Хакан Асмид битву повел бы по-иному. Кто-то другой войском степным верховодит. Не хакановой мыслью козары в бой шли. Тот бы, собрав воев всех, бил в едину точку. А нынче бек ихний внезапно почти все силы ратные устремил на меня... — Варяг смущался своей нынешней неудачи, но держался, как всегда, гордо и независимо.

Святослав со злым прищуром глянул ему в лицо.

— Верно мыслишь, воевода! Верно! Последний напор воев козарских ох как силен был, слов нет! И все ж главное мы нынче свершили: смогли высадиться, отринуть напор всей козарской орды, побили многих, а теперь вал земляной с крепостцами ставим. Этот заслон комонникам никак не одолеть. А значит, и победить нас хакан-бек не сможет. Значит, ему биту быть!

— Комонники завал не возьмут, то верно, — сказал старый Асмуд. — А ежели козары пеши на приступ пойдут? Тогда как? Воев у хакан-бека не исчислить!

— Козарина только копьем аль мечом с коня ссадить можно, — усмехнулся высокий витязь с перевязанной головой, и только по голосу сотский узнал Добрыню. — Только мечом, — повторил витязь. — Сам степняк и нужду с седла справить норовит. Мыслю, до утра сполоха ждать нечего!..

— Слово к великому князю! — решился наконец подать голос Колюта.

— Подойди! — приказал Святослав. Сотский подошел. Его узнали.

— Ну как там у вас, пред стенами Белой Вежи? — сразу же спросил князь.

— Два раза рубились. Особливо зло схватились недавно. Сеча настолько горяча была, што едва половина воев наших на ногах осталась. Иные полегли, другие раны свои тешат...

Колюта подробно рассказал о событиях на острове. Святослава восхитил подвиг Ядрея, когда тот решился отринуть единственный путь к спасению — в ладьях. И тут же князь расхохотался, узнав, что тот за выкуп согласился стать заложником у хазар.

— Дур-рак! — презрительно бросил Свенельд.

— Не скажи-и, — продолжал смеяться Святослав. — Што-то удумал хитроумный Ядрей-воевода. Зазря он голову свою под топор не понесет.

— Пошто зазря, — криво усмехнулся варяг. — За злато звонкое ворогу продался.

— Пустое речешь! — гневно вмешался Добрыня. — На што Ядрею то злато, коль голова его под мечом вражьим. Да и хватит ли того злата в казне самого кендар-хакана, штоб Ядрея купить?!

— Ну довольно! — прервал ненужный спор великий князь и снова обратился к Колюте. — Ты сказываешь, челядина того Селюкова повязали, как Ядрей велел. Пошто ко мне его не привез? Потолковали б с ним и спросили, кто да што.

— Рубач сказывал, как стемнеет, дак его и привезут. По заметкам моим, не себя князь Селюк из полона выкупал. Больно уж он бранился, когда слугу его повязали. Тот Селюк мне по пути тьму динаров обещал, ежели яз того челядина к козарам привезу.

— Так-так! — веселость мигом слетела с лица Святослава. — А добро ль стерегут козарина того?

— Куда он денется? — невозмутимо отозвался сотский. — Повязали по рукам и ногам и стражу приставили. Так што, ждет милок, покамест его сюда привезут.

— Нет! Ждать — не дело! — возразил Святослав. — Добрыня, слетай-ка на челноке к стенам Белой Вежи да привези мне челядина того Селюкова. Тут што-то не так! Не станет хитрый Ядрей жизнью играться из-за пустяка. Старый лис почуял добрую курятинку, раз приказал схватить простого воя, а хана отпустить.

Добрыня поднялся, собираясь выполнить приказ. В это время к военачальникам подошел громадный гридь из личной охраны великокняжеской и доложил густым басом:

— Переметчика козарского споймали. Хан Ганибек, сказывает он про себя.

— Кто-о?! — не поверил Святослав. Собравшийся было идти к челну Добрыня остановился как вкопанный. Свенельд поднял удивленный взор на гридя. Тысяцкие разинули рты от изумления: тарханы Хазарии без боя не сдавались.

— Как ты сказал? — Святослав готов был принять слова охранника как шутку.

— Дак князь Ганибек! — твердо повторил гридь. — Аль не расслышали?

— Ну ты, умник! Не больно-то, — осадил его Свенельд.

— Веди его сюда! — приказал Святослав. — Ты, Добрыня, останься покамест. Послушаем, што нам сей муж козарский скажет.

Вскоре дружинник привел перебежчика. Тархан был в простой одежде табунщика, но Святослав сразу узнал его. Желая оказать почет высокородному гостю, великий князь Киевский встал. Поднялись и другие русские военачальники.

— Я принес тебе свою покорность, каган Святосляб. — Хазарин приложил скрещенные ладони к груди и низко поклонился.

— Честь тебе, князь Ганибек! — протянул ему руку властитель Руси.

Тархан почтительно пожал ее.

— Садись, князь. Сказывай, какая нужда привела тебя в мой стан?

Святослав опустился на старое место только после того, как расположился на чурбаке хан хазарский. Свенельд, Асмуд, Добрыня и тысяцкие остались стоять.

— Каган Святосляб, ты знаешь, что я никогда не хотел служить этому ублюдку, Асмид-хану. Я поклялся отомстить ему за смерть моего покровителя и родственника, славного воителя кагана-беки Урака.

— Да, хакан-бек Урак был великим воем. Мы, руссы, чтим его, хотя он и был ярым врагом Руси, — сказал князь.

— Час мой настал! — Ганибек-хан хищно ощерился. — Бездарный бек Асмид в ловушке, и ему из нее не ускользнуть.

— Как тебя понимать? — спросил Свенельд. — Ежели он с войском, так волен бежать, куда захочет. Степь широка, человеку легко в ней потеряться.