Александр Дюма - Все приключения мушкетеров

Над крепостью, опоясанной довольно глубоким рвом, который, в сущности, один только и охранял ее, возвышались, словно три головы, три невысокие башни, соединенные между собою поросшими мхом террасами.

Атос и Рауль некоторое время шли вдоль забора, окружавшего сад, в тщетной надежде встретить кого-нибудь, кто бы ввел их к губернатору. В конце концов они нашли вход, через который проникли в сад. Это был самый жаркий час дня. В это время все прячется в траве или под камнями. Небо расстилает повсюду огненную завесу, как бы затем, чтобы заглушить всякий шум, чтобы укутать в нее все сущее на земле. Куропатки спят в зарослях дрока, мухи – в тени листа, волны – под куполом неба.

Все было объято мертвою тишиной. Вдруг на террасе между первой и второй башней Атос заметил солдата, который нес на голове нечто похожее на корзину с провизией. Этот человек через мгновение показался уже без корзины и исчез в тени сторожевой будки.

Атос понял, что он относил кому-то обед и, исполнив свою обязанность, возвратился к себе и сейчас сам примется за еду. Внезапно Атос услышал, что кто-то зовет его; подняв голову, он увидел между решетками высокого окна что-то белое, словно то была машущая рука, затем что-то блестящее, словно то было оружие, на которое попали солнечные лучи.

Прежде чем он отдал себе отчет в том, что видит, ослепительная полоса, мелькнувшая в воздухе и сопровождаемая свистом быстро падающего предмета, отвлекла его внимание от башни на землю.

Второй, на этот раз глухой звук раздался во рву, и Рауль, побежав на звук, поднял серебряное блюдо, откатившееся в сторону и слегка засыпанное сухим песком. Рука, швырнувшая блюдо, сделала знак обоим дворянам и тотчас же исчезла.

Рауль подошел к Атосу, и они оба принялись рассматривать запылившееся при падении блюдо. На нем кончиком ножа была выцарапана надпись, гласившая следующее:

«Я брат французского короля, сегодня узник, завтра умалишенный. Дворяне Франции и христиане, молитесь господу о душе и разуме потомка ваших властителей».

Атос выронил блюдо из рук. Рауль задумался, ломая голову над смыслом этих ужасных слов.

В этот момент с башни послышался крик. Рауль, быстрый как молния, наклонил голову и заставил отца сделать то же. В расщелине стены блеснул ствол мушкета. Белый дымок, словно развевающийся султан, выскочил из дула мушкета, и в камень на расстоянии шести дюймов от обоих дворян ударилась пуля. Показался второй мушкет, который стал медленно опускаться.

– Черт возьми, – воскликнул Атос, – здесь занимаются тем, что злодейски убивают людей, так, что ли? Спускайтесь, трусы!

– Спускайтесь! – крикнул вслед за ним разъяренный Рауль, показывая кулак.

Второй из тех, что были видны на стене, тот, который собирался стрелять, ответил на эти крики восклицанием, выражающим изумление, и так как его товарищ хотел вторично разрядить свой мушкет, он толкнул его, и тот выстрелил в воздух.

Атос и Рауль, увидев, что люди, стрелявшие в них, ушли со стены, подумали, что те направились к ним, и стали спокойно ждать их приближения.

Не прошло и пяти минут, как бой барабана созвал восьмерых солдат гарнизона, показавшихся с мушкетами в руках на той стороне рва. Во главе этих солдат стоял офицер, который стрелял в них первым, – его узнал виконт де Бражелон. Этот человек приказал солдатам зарядить ружья.

– Нас расстреляют! – вскричал Рауль. – За шпагу по крайней мере и на ту сторону рва! Каждый из нас убьет хотя бы по одному из этих бездельников, после того как они выстрелят и их мушкеты окажутся без пуль.

И, претворяя свои слова в действие, Рауль вместе с Атосом уже устремились вперед, как вдруг у них за спиной раздался хорошо знакомый им голос:

– Атос! Рауль!

– Д’Артаньян! – разом отозвались они.

– К ноге, черт вас возьми! – приказал солдатам капитан мушкетеров. – Я был убежден в правоте своих слов!

Солдаты опустили мушкеты.

– Что это значит? – спросил Атос. – В нас стреляют без всякого предупреждения.

– Это я собирался убить вас, – отвечал д’Артаньян, – и если губернатор промазал, то я, дорогие друзья, будьте уверены, никогда не промахнулся бы. Какое счастье, что у меня привычка подолгу целиться! Мне показалось, что я узнаю вас! Ах, друзья мои, какое счастье!

И д’Артаньян вытер лоб, так как бежал сюда во всю мочь, и волнение его было непритворно.

– Как! – удивился граф. – Человек, стрелявший в нас, – губернатор этой крепости?

– Он самый.

– Но с какой стати он начал пальбу? В чем мы виноваты перед ним?

– Черт возьми! Вы подняли тот предмет, который вам швырнул узник.

– Да, верно.

– А на этом блюде… узник что-нибудь написал, так ведь?

– Да.

– Я так и думал… Ах боже мой!

И д’Артаньян в смертельном беспокойстве схватил блюдо. Не успел он прочесть надпись, как лицо его стало белым как полотно.

– О боже мой! – повторил он. – Молчание! К нам идет губернатор.

– Но что же в конце концов он сделает с нами? Разве это наша вина? – спросил Рауль.

– Итак, это правда? – прошептал Атос. – Это правда?

– Молчание, говорю вам, молчание! Если решат, что вы грамотны, если заподозрят, что вы поняли надпись… Я вас очень люблю, дорогие друзья, я дал бы себя убить за вас… но…

– Но? – повторили Атос и Рауль.

– Быть может, я мог бы спасти вас от смерти, но от вечного заключения… никогда! Итак, молчание, молчание!

Губернатор уже переходил ров по деревянному мостику.

– В таком случае, – спросил Атос д’Артаньяна, – что же вас останавливает?

– Вы – испанцы, – тихо сказал капитан, – вы ни слова не понимаете по-французски. Ну, я был прав, – обратился он к губернатору, – эти господа – испанские офицеры, с которыми я познакомился прошлый год в Ипре… Они не знают по-французски ни слова.

– А-а, – подозрительно произнес губернатор и, взяв блюдо, попытался разобрать слова.

Д’Артаньян отнял у него блюдо и затер надпись острием своей шпаги.

– Что вы делаете? – воскликнул губернатор. – Почему я не могу прочитать выцарапанных здесь слов?

– Это государственная тайна, – твердо сказал д’Арта-ньян, – и поскольку вам известен приказ короля, согласно которому проникшему в нее полагается смертная казнь, я, если желаете, дам вам прочесть, что здесь написано, но сразу же после этого велю расстрелять вас на месте.

Пока д’Артаньян полусерьезным-полушутливым тоном произносил это, Атос и Рауль хладнокровно молчали.

– Немыслимо, – протянул губернатор, – чтобы эти господа ничего не понимали, ни единого слова.

– Оставьте. Даже если б они понимали разговорную речь, они все равно не в ладу с грамотой. Они не могли бы прочитать того, что написано по-испански. Благородному испанцу – помните хорошенько об этом – полагается быть неграмотным.