Томас Костейн - Наследники Великой Королевы

С самого начала я знал, что в моем распоряжении есть одно средство, к которому, однако, я могу прибегнуть лишь в самом крайнем случае, ибо этот шаг может иметь для меня самые серьезные последствия. Даже сейчас я колебался. Если я расскажу все, что мне известно, месть Слита рано или поздно настигнет меня. Я молил Бога о ниспослании мне мужества, и что-то внутри меня откликнулось на эту молитву, потому что я услышал собственный голос.

— Дело это вовсе не ясное и очевидное. До сих пор мы слышали об этих событиях лишь в изложении капитана Слита.

Он впился в меня яростным взглядом.

— Вы сомневаетесь в моих словах, мастер Близ?

Отступать мне было некуда.

— Да, сомневаюсь, — ответил я.

Его рука потянулась к рукоятке кинжала, висевшего у пояса, и он сделал движение мне навстречу. Джон встал между нами, знаком приказав Слиту вернуться на место.

— Итак, Роджер, ты выразил сомнение в правдивости слов капитана. Это серьезное заявление. А готов ты отвечать за свои слова?

— Готов.

Кругом воцарилась полная тишина. Глаза всех присутствовавших устремились на меня. Слит вынул кинжал из роговых ножен и начал потихоньку приближаться ко мне.

— Я ни от кого не потерплю лжи, — сказал он.

— Сначала выслушаем Роджера, — заявил Джон, положив руку на сгиб его локтя. — Выкладывай, Роджер. Что тебе известно?

— Что касается сегодняшних событий, то мне о них ничего неизвестно, но вообще о капитане Слите я могу рассказать немало интересного. — Я понимал, что могу поплатиться жизнью за свои слова, но идти на попятный было уже поздно. Страха я больше не испытывал. — Он приказал заковать матросов в оковы. Это и стало поводом для бунта. Имел ли он право так поступить? Нет. Они отказались выполнять соглашение, которое было принято без их одобрения. Более того, это соглашение первым нарушил сам капитан. — Все это время я чувствовал, как Джоралемон дергает меня за рукав, пытаясь остановить. Теперь же к своему изумлению, я услышал его пронзительный голос.

— Это меняет дело, капитан Уорд. Мы хотим выслушать обе стороны!

— Ты сделал смелое заявление. Но я не вижу, какое отношение это имеет к нашему делу.

— Самое прямое, — ответил я. — Разве можно приговорить людей к смерти на основании свидетельских показаний вора?

Что тут началось! Матросы дико орали, вопили и улюлюкали. Дэнни О'Доннел снова вытянул свою морщинистую как у черепахи шею. В его маленьких глазках блеснул огонек надежды.

— Давай, давай, дружище, — орал кок, — расскажи им все, что знаешь!

— Не бойся ничего, говори! — вторил ему Джоралемон, возбужденно подпрыгивая на месте.

Матросы окружили меня тесным кольцом, заслоняя от разъяренного Слита. Народу было столько, что я уже не видел обоих капитанов.

— У тебя есть возможность доказать правдивость своих слов, — услышал я голос Джона. — После того, как мы покончим с этим делом, ты должен явиться в мою каюту. Капитан Слит тоже должен придти. Мы выслушаем тебя!

— Очень хорошо! — крикнул я. — Мне не трудно доказать правдивость моих слов. Только не упускайте из виду и не давайте ему избавиться от мешочка на его поясе. Доказательство, о котором я говорю, находится в нем.

При этих словах шум еще больше усилился. Я увидел багровое перекошенное дикой злобой лицо Слита. Он пытался прорваться ко мне сквозь цепь матросов. Двое из них схватили его за руки. И тут к огромному моему удивлению, я увидел, как за спинами у них появилась голова Клима.

Позже, те, кто видел эту сцену с самого начала, рассказали мне, как было дело. Клим стоял сбоку. Руки его были в оковах, цепь соединяла его с двумя другими пленниками. Клим был намного выше их ростом, и ему приходилось все время наклоняться. В противном случае его приятели вынуждены были бы постоянно держать поднятыми руки в тяжелых кандалах. Когда Слит прыгнул ко мне, Клим внезапно выпрямился и потащил своих товарищей за собой по палубе. Почуяв опасность, Слит вырвался из рук державших его матросов и повернулся, чтобы бежать.

То, что произошло дальше, я видел уже сам.

Разъяренный Клим вскинул скованные руки над головой.

— Я сам расправлюсь с ним, дружище! — крикнул он и с силой опустил свою цепь на голову капитана.

Раздался резкий хруст, и Слит исчез. Когда через несколько мгновений я увидел его тело распростертым на палубе, у меня не было никаких сомнений в том, что он мертв. Ноги его были подогнуты, пробитая голова как-то странно повернута вбок.

— Всем по местам! — громко скомандовал Джон. Его приказ был выполнен мгновенно и беспрекословно. Тело убитого капитана лежало на палубе, и глаза всего экипажа были прикованы к нему. Джон медленно приблизился к трупу, нагнулся и снял кожаный мешочек с его пояса.

— Что я в нем найду?

— Алмазы, — ответил я хриплым голосом, которого и сам не узнал. — Там должно быть двадцать камней. Джон знаком подозвал Гарда, и они вместе тщательно проверили содержимое мешочка.

— Точно, двадцать, — произнес Джон. Я видел, что он испытывает явное облегчение. — Судя по всему, ты прав. Подробности сообщишь мне позже. Гард, подайте сигнал всем капитанам. Я хочу, чтобы они прибыли сюда и приняли участие в обсуждении всего случившегося. Отберите людей, которые в качестве свидетелей выступят перед ними и сообщат подробности событий, происшедших здесь и на борту «Грейс О'Мэлли». — После некоторого колебания, он мрачно добавил. — Что же касается Клима, то здесь выбора у нас нет. Прикажите плотнику изготовить корзину.

Пока плотник сколачивал корзину, с Клима сняли цепи и разрешили ему сесть на палубу. По его щекам струились слезы, но я знал, что это слезы ярости после бешеной вспышки, унесшей жизнь Бэзила Слита, а вовсе не свидетельство слабости. Он смахнул слезы рукавом и стал прощаться с О'Доннелом и Флинном, которых должны были спустить в шлюпку, чтобы доставить на борт «Грейс О'Мэлли». Я уселся рядом с Климом. Он запивал вином изрядный ломоть вяленой говядины, который принес ему кок. Несмотря на все обрушившееся на него несчастье, аппетита он не потерял.

— Я буду говорить с капитаном, — с трудом произнес я. Ком в горле мешал мне говорить. — Попытаюсь переубедить его. Неразумно терять такого бойца как ты, Клим.

Он покачал головой.

— Моя песенка спета. Теперь уже ничего нельзя поделать. После того, как я разделался со Слитом. Но я ничуть не жалею об этом, дружище. Напротив, я доволен.

Я с трудом сдерживал слезы.

— Ты сделал это, чтобы спасти меня, Клим. Дважды ты спасал мне жизнь. А теперь они собираются расправиться с тобой за это.

Прямо перед нами плотник сколачивал деревянную клетку. Длина ее и ширина были приблизительно по четыре фута, днище довольно массивное. Он орудовал топором с явной неохотой, будто ему мешали враждебные взгляды, которые бросали на него моряки. Один раз он посмотрел на нас и покачал головой.