Вольф Серно - Странствия хирурга: Миссия пилигрима

Не обращая внимания на очередное хихиканье и убедившись, что Магистр свою часть работы выполнил безупречно, он с помощью Витуса начал препарировать нижнюю часть спины. Действуя быстро и ловко, Джироламо в своей обычной манере непрестанно задавал студентам вопросы, в числе прочих и не имевшие прямого отношения к его действиям.

— Что случилось anno 1543? — спросил он, неожиданно вскинув голову.

— Anno 1543 в Базеле вышел фолиант под названием «De humani corporis fabrica»[34], сокращенно называемый «Fabrica», — ответил за товарищей Карло.

— Верно. А что представляет свой «Fabrica»!

— Собрание анатомических рисунков, с помощью которых мы можем понять, как выглядит и функционирует человеческий организм, господин профессор.

— И кто автор сего фолианта?

— Андреа Везалий.

— Верно. Он как врач и автор отвечает за содержание. А кому принадлежат рисунки, коих в общей сложности более двухсот пятидесяти в семи томах!

— Тициану, господин профессор.

— И да и нет, сын мой! Правильно, потому что Тициано Вечеллио всегда фигурирует как автор рисунков. На самом же деле их выполнил его ученик Стефан фон Калькар. Вот так. Но вернемся к Андреа Везалию: кто он был такой?

На этот раз ответил другой студент:

— Знаменитый врач и анатом. Его настоящее имя Андрис ван Везель, поскольку его семья родом из Везеля, что в Германии. Сам он родился в Брюсселе, учился в Монпелье и Париже, получил степень доктора хирургии в Базеле, был лейб-медиком Карла V и Филиппа II.

— Верно, — кивнул Крючок, вновь склонив голову над трупом. — И, между прочим, он был одним из самых знаменитых ученых, когда-либо преподававших в нашем прекрасном университете. Ему мы обязаны многими значительными открытиями в медицине. Господин Магистр, будьте так любезны, принесите мне маленький скелет, стоящий там, в глубине. Да-да, именно этот. Поставьте его сюда, возле препарированного таза покойника. Вот так, хорошо. Спасибо.

Крючок выпрямился в полный рост, склонил голову набок и попросил полной тишины.

— Итак, господа, — произнес он, указывая на скелет, — поскольку вы уже кое-чему научились у меня, вы, конечно, знаете, что этот костяк принадлежит не человеку, а обезьяне. На первый взгляд, он полностью соответствует нашему, если не принимать во внимание его меньшие размеры и иную форму черепа и ног. Однако в том, что касается количества костей, никаких отличий нет. Кстати: сколько костей у человека?

— Двести шесть, господин профессор. — Это был опять Карло.

Крючок добродушно кивнул:

— Похоже, юные господа, мои усилия чему-нибудь научить вас не совсем уж прошли даром.

Гася смех движением руки, он снова спросил:

— А сколько костей составляют скелет руки? А ноги? А головы?

Не дождавшись ответа, профессор милостиво ответил сам:

— Рука — двадцать семь, нога — двадцать шесть, голова — тридцать три. На следующих лекциях я рассчитываю, что вы будете в состоянии показать мне и назвать каждую кость в отдельности. Однако вернемся к обезьяне. Я сказал, что ее скелет в целом не имеет отличий от нашего. Так вот, мои дорогие студиозусы, действительно ли это так? Присмотритесь повнимательнее к поясничному отделу того и другого.

Крючок сделал шаг в сторону и замолчал.

Витус, у которого было время провести сравнение, уже обнаружил отличие, однако молчал. В конце концов, он ведь был не студентом, а прозектором.

Пауза затянулась, и Крючок уже начал нетерпеливо шаркать ногами, когда наконец Карло взял слово:

— Господин профессор, нам кажется, что мы обнаружили у обезьяны отросток поясничного позвонка, отсутствующий в человеческом скелете. — Он указал на маленький остистый нарост.

— Вам кажется совершенно правильно. Пусть даже вам потребовалась целая вечность, чтобы заметить различие. С этим отростком, кстати, связана одна история. Еще Гален… Кстати, кто такой был Гален?

— Знаменитый римский врач греческого происхождения, господин профессор! — бодро выкрикнул один из юношей.

— И к тому же искусный хирург и превосходный анатом, не говоря о множестве других его талантов, разумеется. Клавдий Гален упоминает вышеозначенный отросток в своих работах. Многие из моих досточтимых коллег поэтому решили, что он сделал ошибку, описывая человеческий скелет, и лишь Везалий доказал, что старый врач имел в виду вовсе не человеческий скелет, а обезьяний. Да, «познание организма изнутри», как еще называют анатомию, изобилует недоразумениями и ошибками.

— Совершенно верно, господин профессор.

— В следующий раз, мои дорогие студиозусы, я ожидаю, что вы сами возьмете в руки скальпель. Ибо каждый, кто хочет стать настоящим врачом, должен уметь обращаться с крючками, пилой, ножом и скальпелем. Или, говоря словами великого Парацельса: «Ежели он не хирург вдобавок, то и стоит как истукан, аки обезьяна нарисованная».

Студенты опять засмеялись, и даже Крючок позволил себе легкую усмешку.

— Обезьяна возвращает нас к нашему скелету, к нашему трупу и к Везалию, неустанно повторявшему: «Аутопсия суть восприятие собственными органами чувств. Ощупайте и прочувствуйте своими органами чувств!» Именно этого я и ожидаю от вас.

Тщедушный профессор передал инструменты одному из студентов, чтобы тот их отчистил, и Витус последовал его примеру. Магистр оттащил скелет на прежнее место, а Карло вновь выпала честь доставить труп в прохладный подвал.

После чего профессор объявил:

— На сегодня все, мои дорогие студиозусы, ступайте домой и углубляйтесь в книги!

Спустя неделю, когда Карло с товарищами опять удалось раздобыть на эшафоте мужской труп, профессор известил присутствующих:

— На этот раз, мои дорогие студиозусы, вы должны сами провести вскрытие. Надеюсь, вы не забыли мой принцип: тот, кто хочет стать настоящим врачом, должен уметь обращаться с крючками, пилой, ножом и скальпелем.

Студентам было уже не до смеха. Каждый из них не раз работал с хирургическими инструментами, но ни один не чувствовал себя настолько уверенным, чтобы не бояться осрамиться.

Крючок подошел к покойнику, опять положенному на живот.

— Область таза, — начал он, снимая покров с обнаженного тела, — область таза… — И осекся. — Надо же, что это? Мне это весьма напоминает кисту. Как ваше мнение, кирургик?

Витус подался вперед и внимательно осмотрел опухоль, образовавшуюся под копчиком меж ягодиц. Она была величиной с вишню и почти такого же бордового цвета. Посередине было небольшое отверстие, из которого торчало несколько волосков.