Российская империя и «страна пирамид» (Египет). История в датах и лицах - Игорь Петрович Сенченко

Папой в 1896 году Коптского католического патриархата Преосвященный Кирилл Макарий, назначенный сначала местоблюстителем, а вскоре затем возведенный Львом XIII в звание Египетского патриарха, – уведомлял МИД Российской империи А. Броневский, – в конце июля 1899 г. торжественно интронизирован в Каире». Проходила интронизация «в присутствии апостольского викария и делегата Папы, монсеньора Гауденцио Бонфильи».

Новый патриарх – «ученик иезуитской коллегии в Бейруте, человек высокообразованный, энергичный, крайне честолюбивый и склонный к интригам». В 1896 г. Папа Римский отправил его «к императору Менелику [ныгусэ нэгэст, царю царей Абиссинии] ходатайствовать от имени Его Святейшества об освобождении итальянских пленных»[480].

Во время возникновения в Египте эпидемий чумы русские врачи непременно там присутствовали. «Две недели тому назад, – извещал (28.08.1899) Азиатский департамент МИД Броневский, – прибыл в Александрию доктор Чурилов, командированный для наблюдения за ходом чумы и предупреждения заноса чумной заразы в Россию»[481].

В 1900 г. произошло знаменательное событие в Александрийской патриархии – выборы патриарха Александрийского. «Выборы на Александрийский Патриарший Престол, – сообщал Александр Иванович Кояндр в депешах (от 12 и 14.01.1900) министру иностранных дел Михаилу Николаевичу Муравьеву, – состоялись 10 января 1900 г., в понедельник. Громадным большинством голосов (159 голосами при общем числе 170 избирателей) избрали Преосвященного Фотия, митрополита Назаретского»[482].

«Порта изъявила свое согласие на признание Назаретского митрополита Фотия патриархом Александрийским», как можно понять из донесения А. Кояндера от 03.08.1900 г., спустя полгода после его избрания. «Султан, – докладывал А. Кояндер, – распорядился выдать Фотию берат [грамоту соответствующего содержания]»[483].

«Патриарх Фотий, – извещал Азиатский департамент МИД Российской империи наш консул в Александрии А. Броневский, – прибыл в Александрию 15 сентября, на австрийском пароходе из Яффы. Через несколько часов по приезде в местном Соборе Благовещения имела место торжественная интронизация. Патриарх, – отмечал А. Кояндер, – довольно хорошо владеет русским языком»[484].

В январе 1900 г. Каир посетил (по пути из экспедиции в Центральную Африку) Генри Мортон Стэнли (1841–1904), британский журналист, путешественник и один из крупнейших исследователей Африки. В честь знаменитого гостя, телеграфировал А. Кояндер, египетское правительство устроило банкет[485].

В июне 1900 г. состоялась поездка в Лондон – в качестве официального гостя королевы Виктории – хедива Египта Аббаса II Хильми. Проследовал он в Англию из Александрии через Триест. Сопровождали хедива его брат, Мухаммад Али, а также новый сирдар египетских войск и преемник лорда Китченера на посту генерал-губернатора Судана (с 1899 г.) сэр Фрэнсис Реджинальд Уингейт. От поездки в Англию, хедив, со слов А. Кояндера, «уклонялся в течение 8 лет», но вынужден был все же, учитывая его зависимость от Англии, съездить туда[486].

Летом 1900 г., после посещения хедивом Лондона, он проездом в Бессарабию инкогнито побывал в Одессе.

«Хедив, – уведомлял (29.07.1900) начальник I Департамента МИД военного министра Алексея Николаевича Куропаткина и командира 3-го флотского экипажа Федора Карловича Авелана, – инкогнито отправляется через Бухарест и Кишинев в Одессу; намеревается посетить Севастополь»[487].

30 июля 1900 г., извещал МИД Российской империи помощник начальника Бессарабского губернского жандармского управления на пограничном пункте в Угенах, «проехал через вверенный мне пограничный пункт на Одессу хедив Египетский Аббас II Хильми в сопровождении свиты, состоящей из секретаря, адъютанта, доктора, камердинера (английский подданный) и еще одного человека. Паспорта им выданы российским посланником в Вене»[488].

Аббас II Хильми, писал в депеше министру иностранных дел России графу Владимиру Николаевичу Ламздорфу наш дипломатический агент и генеральный консул в Египте А. Кояндер, во время встречи и беседы с ним «долго распространялся о впечатлениях, вынесенных им из путешествия по Бессарабии и от посещения Одессы». Подчеркивал, что встречал повсюду «со стороны императорских властей такие предупредительность и внимание, что счел долгом своим телеграммой Государю Императору, покидая пределы империи, выразить чувства своей искренней признательности».

Столь же тепло, к слову, ответил на телеграмму Аббаса Хильми и император России. Более того, наградил его орденом Св. Александра Невского с бриллиантами. Орден этот, как сообщал в МИД Российской империи А. Кояндер, он «имел честь вручить хедиву в торжественной аудиенции». Состоялась она в четверг, 12 июня 1902 г., в 10.30 утра в хедивском дворце Ра’с-эль-Тин[489].

В 1900 г. имел место один интересный эпизод в истории российско-египетских отношений – обращение хедива с просьбой насчет получения разрешения российских властей на выезд в Египет брата его супруги, русского подданного Османа Андарбу, проживавшего на Кавказе.

Хедив, докладывал (05.09.1900) из Каира А. Броневский, исполнявший тогда обязанности управляющего российским дипломатическим агентством в Египте, «просит меня ходатайствовать у наших властей разрешение на выезд из России в Епитет брату вице-королевы, состоящему в русском подданстве Осману Андарбу с семьей, проживающему в Муке на Кавказе. Он желал бы выбыть с Кавказа через Очамчиру [в Абхазии]»[490].

На соответствующий запрос нашего МИД князь Григорий Сергеевич Голицын, главнокомандующий Кавказской администрации, телеграммой из Тифлиса просил уточнить, «в какой губернии или области Кавказа» проживал упомянутый Осман Андарбу, так как в крае, вверенном ему в управление, как он отмечал, наличествовало «несколько одноименных Муке селений»[491].

«Мука, – отвечал (06.10.1900) коллежский советник А. Броневский, – в которой проживает брат вице-королевы, находится в Кутаисской губернии, около Сухума [Сухуми]»[492].

По получении этой информации генерал-адъютант князь Г. С. Голицын отдал, как информировал (13.10.1900) МИД Российской империи, «соответствующее распоряжение к беспрепятственному выезду в Египет Османа Андарбу и его сестры»[493].

В 1901 г. в Египте, кроме дипломатического агентства и генерального консульства, а также вице-консульства в Каире, и консульства в Александрии, функционировали (нештатные): консул в Порт-Саиде (Генрих Бронн); вице-консулы в Суэце (Николас Коста), Думьяте (Салама Разук) и Эль-Мансуре (Азиз Грейс); консульские агенты в Загазиге (Базанелла), Танте (Искандер Аввадалла), Ассиуте (Элиа Бишай), Гирге (Серджиус Бутрус), Кене (Бишара), Луксоре (Айад ас-Саид), Сохаге (Гиргис-бей Бутрус), Миние (Бушра Ханна) и Бени-Суэфе (Азер Рофайл).

Что касается российско-египетской торговли, то выглядела она так. В 1901 г. Россия импортировала товаров из Египта (в основном хлопок) на 1,743 млн. руб., а экспортировала – на 612,4 тыс. руб. Российский экспорт состоял из поставок керосина, леса, муки, пшеницы и сахара[494]

Из документов, хранящихся в Архиве внешней политики Российской империи, следует, что «со времен Мухаммада Али египетские вице-короли носили звание почетного Великого визиря и имели право на титул Altesse [Альтес, Высочество]».

«По традиции, – сообщал (19.05.1901) А. Кояндер, – означенный титул дается всем потомкам Мухаммада Али, официально именуемыми принцами и принцессами». Хедив Аббас II Хильми «желал бы ограничить число лиц, носящих упомянутые звания [принц, принцесса] и титулы; хотел