Пыль. История современного мира в триллионе пылинок - Джей Оуэнс

дне озера Оуэнс была рапа – высококонцентрированный солевой раствор. Результат – контролируемый рост твердой соляной корки, которая защищает поверхность и делает ее более устойчивой к ветру. Вот только управлять этим процессом и выращивать правильные кристаллы вовсе не просто, ведь соли растворяются, а значит, это весьма нестабильная поверхность.

Четвертый вариант – засадить плайю солеустойчивыми травами и жесткими, выносливыми кустарниками. В соленой, пропитанной бором почве сложно что-то вырастить, только если это не местные виды, которые адаптировались к эндемичным условиям Большого бассейна. Их использование оказалось чрезвычайно эффективным. Одно исследование показало, что достаточно засадить солянкой всего 17,5 % территории, чтобы уменьшить движение песка на 95 %! А все потому, что корни растений простираются далеко и широко в поисках влаги и питательных веществ и удерживают землю [623]. Еще чуть больше растительности – и эффективность возрастает до 99 %! Тем не менее такое решение сработает не везде, поскольку дно озера – это лоскутное одеяло из воды, соли и почвы. Кроме того, нужно постоянное орошение, а это не устраивает город, который явно предпочтет поливать собственные газончики вместо кустарников Сьерры.

Наконец, есть самое очевидное решение: вернуть воду. Подразумевается не наполнение озера заново, а скорее неглубокое затопление: водой на несколько дюймов[624] заливаются три четверти отведенных участков в ряде бассейнов и прудов. Этот метод, что неудивительно, крайне эффективен в борьбе с пылью, и несет экологическую пользу птицам, животным, крошечным морским существам и людям. Кроме того, место обладает культурной и исторической ценностью для местных общин пайютов – разумеется, они хотят возвращения озера.

Согласно плану, утвержденному в 1999 году, Лос-Анджелес должен был внедрить три метода: неглубокое затопление, соляная растительность и гравий. Более 10 лет озеро Оуэнс было стройкой на миллиард долларов. Всего лишь один этап (фаза 7А 10-этапного проекта) предусматривал перемещение миллиона тонн земли и строительство более 40 миль[625] дорог с бермами прямо по хрупкой, болотистой соляной корке для создания сети упорядоченных неглубоких водоемов. Требовалось 24 тыс. спринклерных головок, 400 миль[626] труб, 900 тыс. тонн гравия – и стало очевидно, что для снижения выбросов пыли до законных пределов нужно обработать куда больше земли, чем предполагалось первоначально. А затраты продолжали расти[627].

К 2012 году Департамент потратил уже 1,5 млрд долларов на место, о котором большинство его клиентов даже не слышали, и пытался доказать, что этого (возможно) достаточно. Город за год вливал в озеро Оуэнс 95 тыс. акрофутов воды, то есть 117 млн кубометров – примерно столько же за год потреблял весь Сан-Франциско. Департамент обратился в суд, чтобы добиться изменения тактики борьбы с пылью: меньше затапливать, сыпать больше гравия, а почву обрабатывать с минимальным использованием воды. Несмотря на этот сдвиг, к 2019 году город потратил уже более 2,1 млрд долларов на борьбу с экологическим кризисом, который сам же создал. Это 50 тыс. долларов на душу населения долины Оуэнс – столько же все жители Лос-Анджелеса платят за два месяца водоснабжения[628]. Тридцать миллиардов галлонов (или 113 млрд литров) в год, то есть треть объема воды, которую Лос-Анджелес черпает из долины, направляется на решение проблем от ее выкачивания[629].

Ну и стоило оно того?

* * *

Произошло нечто экстраординарное.

Семьдесят пять лет дно высохшего озера Оуэнс было мертвым местом. Экологически значимые места обитания, где росли солончаки, составляли менее 2 % поверхности[630]. На большей части территории сложно было найти кого-то крупнее цианобактерий да одноклеточных архей. Потом, в 2001 году, Департамент наконец открыл вентили – и талая вода с высокогорья снова хлынула на плайю. Вскоре на площади в 26 квадратных миль[631] появилось множество неглубоких луж и более глубоких прудов, которые ловят пыль.

Эта вода вернула жизнь, причем в огромном и неожиданном изобилии. Солянка, которая десятилетиями находилась в спячке, вдруг начала самосеяться. Десятки тысяч перелетных птиц, летящих на Западное побережье после зимовки на юге Патагонии, заметили водную гладь, мерцающую под весенним солнцем. Они стали питаться там мухами-береговушками и накапливать силы перед полетом в леса арктической Канады и на берега Берингова моря.

Птицы прилетали на озера Большого бассейна 800 тыс. лет. Потом была 80-летняя пауза – и вот они вернулись. В первый «Большой день» (так называется мероприятие по подсчету птиц), организованный Комитетом долины Оуэнс и филиалом Одюбоновского общества в Восточной Сьерре в апреле 2008 года, на озере Оуэнс насчитали 45 650 птиц 112 видов – это был местный рекорд. Восхищенные наблюдатели увидели куликов и разных водоплавающих птиц – от ржаво-красного белолицего ибиса до чернобрюхой ржанки. Они насчитали 9218 американских шилоклювок; 1767 пухлоухих поганок и 13 826 песочников-крошек – 20-граммовых куликов, которые резвятся у кромки воды[632]. Природа стала восстанавливать богатый и замысловатый ландшафт.

В 2018 году озеро Оуэнс было признано местом обитания куликов международного значения. В ходе весенней и осенней миграций туда прилетают 100 тыс. пернатых, а еще там теперь ежегодно проводится фестиваль птиц. Туризм и отдых – основные составляющие современной экономики долины. Здесь очень много веретенников и кроншнепов, желтоногих и черношейных ходулочников, мышек и кенгуровых крыс, зайцев и кроликов. Говорят, что по сухим солончаковым лугам в долине бродят лоси, а в траве снуют рыси, койоты и лисы[633].

На протяжении трех или четырех поколений, то есть бóльшую часть XX века, озеро казалось мертвым местом. Но ландшафт оказался более терпеливым и устойчивым, чем многие могли себе представить. Оказалось, нужно просто снова добавить воды – и жизнь пышно расцветет.

* * *

Может, озеро Оуэнс и ожило, но оно остается странным и искусственным местом, непохожим, собственно, на озеро. Сегодня противопыльные работы охватывают почти половину дна, образуя 25-мильную[634] кривую инфраструктурных инженерных сооружений вокруг северной, восточной и южной сторон.

В апреле 2022 года я съездила посмотреть. В тот день был местный фестиваль птиц, который до этого два года не проводили из-за пандемии коронавируса. Там можно было не только полюбоваться разными птицами, но и поизучать растения, съездить по бездорожью в горы и познакомиться с местной геологией, сходить на экскурсию по городу-призраку Серро-Гордо и/или позаниматься скалолазанием. К сожалению, я не успела попробовать многое, потому что была тяжелая неделя. Но кое-куда я все-таки съездила, присоединившись к фотографу Мартину Пауэллу – высокому и добродушному мужчине, который учил снимать как новичков, так и людей с огромными объективами.

Мы поехали к озеру на машине Мартина: направились на юг по 395-му шоссе, а потом свернули у Боулдер-Крик на грунтовую дорогу. Она вела прямо