Ши Юй-Кунь - ТРОЕ ХРАБРЫХ, ПЯТЕРО СПРАВЕДЛИВЫХ

Цзян Пин нырнул и через мгновение был возле лодки. Оттуда до него донеслись голоса:

— Открывай короб, посмотрим. Должно быть, в нем что-то интересное.

Цзян Пин ухватился за борт лодки, вскочил на палубу и крикнул:

— Негодяи! Интересное ищете, а что человек из-за вас в беду попал — вам дела нет!

Тут из каюты выскочил разбойник по имени Ми Ци. Не дав ему опомниться, Цзян Пин пнул его ногой. Разбойник потерял равновесие и со всего размаху шлепнулся, выронив меч, который оказался в руках у Цзян Пина. Еще миг, и разбойник остался лежать бездыханным. Второй злодей, который прозывался Ми Сань, с криком бросился в воду прямо через окошко. Цзян Пин прыгнул следом, поймал его за ноги, втащил в лодку и крепко связал. После вернулся на берег и переправил в лодку старика.

— Не бойтесь, — сказал ему Цзян Пин, — негодяй крен ко связан. На всякий случай, когда очнется, пригрозите ему мечом. А как только рассветет, наймете другую лодку.

Цзян Пин прыгнул в воду и поплыл к заливу, но его лодка исчезла. Пришлось Цзян Пину вернуться к старику.

Аи Ху между тем проснулся, увидел, что Цзян Пина нет, и выскочил из каюты:

— Где дядюшка? — закричал он.

— Откуда мне знать? «- пожал плечами Фу Сань. — Он же спал вместе с вами в каюте.

Заметив стоявшие на носу лодки сандалии, Аи Ху сжал кулаки.

— Это вы негодяи, его сбросили в воду?

— Не горячитесь, молодой господин, никто не собирался топить вашего дядю. Он сам прыгнул в воду. Иначе его сандалии не стояли бы сейчас здесь на носу.

На этом разговор и окончился. Вскоре лодка причалила к берегу.

— Выходите, молодой господин, приехали! — крикнул Фу Сань.

Маленький Храбрец молча сунул за пазуху кошелек, вскинул на плечо узел, спрыгнул на берег и, не оглядываясь, зашагал прочь.

О том, что произошло с нашими героями дальше, вы узнаете из следующей главы.

ГЛАВА ВОСЕМЬДЕСЯТ ВОСЬМАЯ

Аи Ху отбирает вино у рыбака и братается с Ши Цзюнем. Цзинь Хуэй ведет ученую беседу с молодым человеком и выбирает себе зятя

Печальный, брел Аи Ху по дороге, он был уверен, что Цзян Пина нет в живых. Ведь недаром говорит пословица: «Кто не скачет верхом, тот не падает. Кто не плывет по реке, тот не тонет».

А Цзян Пин, хоть и мастер плавать, мог утонуть. Разве мало смелых и ловких людей захлебнулось в обыкновенной канаве? А может, дядюшка и в самом деле вздумал половить рыбу? Так, переходя от радостных мыслей к печальным, Аи Ху то плакал, то смеялся. Прохожие принимали его за помешанного и обходили стороной.

Лишь в сумерки мальчик почувствовал голод и пошел на мерцавший вдали огонек. Вскоре показалась хижина. Под навесом двое рыбаков играли в хоцюань.[69]

— Нельзя ли здесь у вас перекусить? — спросил Аи Ху. — Я голоден.

— Ты погоди. Вот мы сейчас поужинаем, а что останется — твое, — ответил один из рыбаков, раздосадованный внезапным появлением Аи Ху, который помешал игре.

— Я не нищий, чтобы есть остатки, — заявил Аи Ху. — Налейте-ка вина. Я заплачу.

— Тут не лавка. Хочешь вина — иди на рынок.

— Не желаете продать — сам возьму!

— Попробуй только! — Рыбак поднялся и угрожающе сжал кулаки.

Аи Ху положил узел на землю и расхохотался.

— Что это вам в голову взбрело? Я просто предлагаю сыграть со мной. Проиграю — уйду голодным. Выиграю — накормите ужином и напоите.

Подобной наглости рыбак не мог стерпеть и бросился на Аи Ху с кулаками. Но Маленький Храбрец так ловко отбросил рыбака в сторону, что тот потерял равновесие и растянулся на земле. Второго рыбака, который подобрался к Аи Ху сзади, чтобы нанести удар ногой, мальчик схватил за лодыжку, и противник полетел вверх тормашками. Перепуганные рыбаки обратились в бегство. Тогда Аи Ху стал чашку за чашкой пить вино, увидел посреди стола на блюде рыбу, отломил кусок и сунул в рот, после опять принялся за вино. Очень быстро блюдо и бутыль опустели, а Маленький Храбрец побрел по дороге, не разбирая, где юг, где север, так сильно он захмелел. Прошел около трех ли, увидел полуразвалившуюся беседку, с трудом добрался до нее, повалился на пол, сунул под голову узел и захрапел.

Проснулся он от шума и острой боли во всем теле. Вокруг толпились люди, размахивали палками, кричали. Это были рыбаки, которые бросились в погоню за обидчиком, как только узнали, что он съел всю рыбу и выпил все вино у их товарищей.

И вот, проходя мимо беседки, люди услышали громкий храп, при бледном утреннем свете разглядели спящего в беседке мальчика. Смекнув, что это и есть обидчик, рыбаки, чей гнев поднялся до небес, закричали и принялись колотить Аи Ху.

Вдруг к ним подошел молодой человек в одежде студента.

— Извините, почтенные, за что вы колотите этого молодца? Что он сделал? Простите его ради меня.

Студент поклонился.

— Мальчишка съел ужин у наших товарищей. Разве это не бесчинство! Но так и быть, раз вы просите, мы его прощаем.

Когда рыбаки разошлись, студент обернулся к Аи Ху. Тот продолжал молча лежать, после встал, тряхнул головой и проговорил:

— Простите, мне стыдно. Я в самом деле виноват.

Аи Ху без прикрас, без утайки рассказал все, как было, студенту.

Надобно вам знать, что мальчик студенту понравился. Он спросил, как его зовут и куда он направляется.

Сам Ши Цзюнь, так звали студента, направлялся в Сянъинь, к дядюшке Цзиню, чтобы познакомиться с его замечательными сочинениями и поучиться у него. Об этом он и сказал Аи Ху.

— Раз у вас дела, не задерживайтесь, — ответил мальчик, — встретимся в другой раз.

На том они и распрощались…

Ши Цяо, отец Ши Цзюня, был некогда начальником уезда, но потом ослеп, вышел в отставку и поселился в деревне. В свое время он побратался с бывшим начальником военного ведомства Цзинь Хуэем, которого лишили должности за то, что он рассказал всю правду про Сянъянского князя, и с Бан-цзе, новым правителем округа Чанша. У Цзинь Хуэя была дочь, и Ши Цяо задумал женить на ней своего сына. Вот он и отправил его к своему другу под тем предлогом, что юноше полезно поучиться у такого умудренного познаниями человека, каким был Цзинь Хуэй.

В один прекрасный день Ши Цзюнь добрался до уезда Сянъинь, у моста Девяти бессмертных[70] расспросил прохожих, где живет Цзинь Хуэй, и вскоре был у него дома. Величественная осанка, скромные манеры и глубокие познания юноши не оставили хозяина равнодушным. Он прочел письмо, переданное Ши Цзюнем, и спросил:

— Ваш батюшка, наверное, стал лучше видеть? Иначе как бы он написал письмо?