Патрик О'Брайан - Миссия на Маврикий

— Джек, — вступил Стивен, — на два слова…

Они вышли в сад, преследуемые сердитым голосом миссис Вильямс: «Абсолютно неприличное предложение, про меня даже не упомянуто, что за выражения, раздает какие-то странные обещания и лезет незваной в незнакомый дом!»

В конце грядки с бледной морковью Стивен остановился.

— Я должен извиниться за уход от вопроса прошлым вечером. У меня ведь действительно есть для тебя нечто в этом духе. Но сначала позволь, я кратко обрисую положение в Индийском океане. Несколько месяцев назад четыре французских фрегата выскользнули из портов Канала, якобы на Мартинику — об этом ходили слухи на побережье, и именно это назначение было в приказах командирам. Но, несомненно, также командиры везли запечатанные пакеты, которые должны были быть открыты где-то южнее Финнистерре. Как бы то ни было, фрегаты так и не пришли на Антильские острова. Ничего не было слышно о них, пока они не пришли на Маврикий, существенно сместив баланс сил в этих водах не в нашу пользу. Весть о их прибытии достигла Англии совсем недавно. Они уже захватили два корабля Компании, и ясно, что на этом они не остановятся. Правительство очень обеспокоено.

— Да уж не сомневаюсь! — воскликнул Джек, — Маврикий и Ла Реюньон лежат как раз на путях восточной торговли. Компанейские корабли достаточно вооружены, но только чтобы отбиться от приватиров или пиратов, которые кишат в тамошних морях, а сдерживать французскую военную эскадру должен Королевский Флот, что он и делает, с крайним напряжением сил. В такой момент прибытие еще четырех фрегатов к противнику — просто катастрофа, к тому же, французы имеют прекрасные глубоководные гавани в Порт-Луи и Юго-восточном порту и в Сен-Поле, защищенные от частых ураганов и полные припасов, в то время, как наша ближайшая база — Мыс, больше двух тысяч миль к югу.

Стивен помолчал немного и внезапно спросил:

— Ты знаешь «Боадицею»?

— «Боадицея», тридцать восемь орудий? Конечно. Неплох в крутом бейдевинде, хотя и не ходок. Снаряжается стационером на Подветренные острова. Командует Чарльз Лавлесс.

— Ну, теперь слушай. Этот фрегат будет направлен к Мысу. И капитан Лавлесс должен был бы сформировать там эскадру из того, что сможет выделить адмирал — командующий станцией, не только для противодействия французским фрегатам, но и для захвата их баз. Короче, захватить Маврикий и Реюньон, поставить там британского губернатора и превратить их в наши колонии, ценные не столько сами по себе, сколько своим стратегическим положением.

— Прекрасное намерение. Мне всегда казалось абсурдным, что эти острова принадлежат не Англии.

Джек говорил слегка бессвязно, поскольку он вдруг обратил особое внимание на Стивеново «должен был бы». Может, речь пойдет о временном командовании?

Стивен нахмурился.

— Я буду сопровождать эскадру, вместе с предполагаемым губернатором, — начал он, — и я имею положение довольно влиятельного советника. И мне не кажется, что капитан Лавлесс подходит для этой миссии, для ее политической стороны — как морально, так и физически. Хотя он и имеет покровителей в Адмиралтействе. Однако, его болезнь обострилась и, несмотря на усилия моих коллег и мои собственные, сейчас он списан на берег с тяжелым поражением прямой кишки. В Лондоне я всячески убеждал, что капитан Обри идеально подходит на эту должность, — Джек сжал его локоть с такой силой, что он задержал дыхание, но продолжил, — если он согласится принять назначение несмотря на свои семейное обстоятельства. Уведомление должно быть принято в очень короткий срок, и потому я должен сам повидаться с ним. Предлагались другие кандидатуры — дурацкие возражения про старшинство и про то, кто какой флаг может нести — какие-то мишурные различия, но, кажется, это весьма желанное украшение для корабля или его командира.

С непомерным усилием Джек заставил себя проглотить крик: «Широкий вымпел! Широкий вымпел коммодора, Боже правый!» — и Стивен продолжал:

— Но самое неприятное, пришлось консультироваться с несколькими людьми.

Он наклонился, сорвал травинку и начал ее покусывать. Иногда он качал головой, и конец травинки повторял его движения с большей амплитудой, демонстрируя решительное недовольство. Сердце Джека, взлетевшее в небеса при мысли о широком вымпеле, сладчайшей мечте моряка, от которой всего шаг до собственного адмиральского флага, сорвалось с небес и погрузилось в темень повседневного половинного жалования.

— Я говорю, самое неприятное, — продолжал Стивен, — потому что, хотя я все-таки протащил свое решение, очевидно, один из этих болванов проболтался, и слухи уже поползли повсюду. Появление леди Клонферт — ясное тому доказательство, ее муж — стационер на Мысу, командует «Оттером». Охо-хо, всегда одно и то же — бла-бла-бла, как стадо гусаков на птичьем дворе или толпа старух-сплетниц! — голос Стивена стал резким от возмущения, и Джек осознал, что вчера сам дал пример неосмотрительного разговора, который мог стать источником знаний для врага. Но разум Джека занимал сияющий образ «Боадицеи», ее жеманная носовая фигура с монументальными грудями, высящаяся над прекрасными носовыми обводами фрегата, чуточку медленного, возможно, и он видел его даже теряющим ветер, но правильная загрузка трюмов, чтобы дать дифферент на корму, обеспечит огромный выигрыш. И перекрестные швиц-сорлини, Чарлз Лавлесс никогда не понимал значения швиц-сорлиней, не говоря уж о бентинк-вантах! Он вдруг обнаружил, что Стивен сердито вперился в него, немедленно закивал головой с выражением глубочайшего внимания и услышал:

— Можно подумать, французы глухонемые, слепые, бестолковые! Вот почему мне волей-неволей пришлось дать тебе это короткое резюме. При другом раскладе я бы предпочел, чтоб новости дошли до тебя обычными каналами, без всех этих объяснений. Твои приказы и предписания в эту минуту уже лежат в офисе адмирала порта — именно чтобы не разговаривать в открытую о том, что вообще не должно упоминаться. Ибо, вообще-то, мне претит являться в роли крестной матери, этакой нежданной крестной матери. Этот груз ложно понятых одолжений может сильно вредить отношениям.

— Не нашим, брат. Не нашим. Я не буду тебя благодарить, раз ты этого не любишь, но, Боже, Стивен, я ведь теперь другой человек.

Он и правда был другой: выше, моложе, порозовевший, глаза ожили. Его сутулость пропала, на лице бродила широкая мальчишеская улыбка.

— Ни слова Софи, и, естественно, никому другому, — Стивен в упор холодно глядел на Джека.

— Что же, мне даже нельзя начать разыскивать свой морской сундучок?

— Господи, да что ты за человек! — раздраженно воскликнул Стивен, — ну конечно нет! Нет, до тех пор, пока не появится нарочный от адмирала порта! Неужто ты не понимаешь очевидных последствий в другом случае? Мне казалось, это ясно как день, даже для среднего ума.