Азат Ахмаров - В августе 79-го, или Back in the USSR

Ознакомительный фрагмент

Про записи, которые есть у меня, здесь знал только Марат, но тот всю ночь был рядом и вряд ли оставил бы Регину одну. И вдруг мне вспомнился внимательный взгляд Рустама в ресторане, и стало понятно, что я не зря оставил свои вещи в камере хранения. Открыть без ключей два не самых простых замка смог бы только специалист или домушник. Связываться с ворами очень не хотелось, но, с другой стороны, кто мне еще поможет сделать документы?

Зазвонил телефон, и я уже догадывался, кто был на другом конце.

– Привет, Рустам.

– Привет, Артур, – произнес тот после короткой паузы. – Откуда знаешь, что это я?

– Догадался.

– Догадливый – это хорошо. Перетереть бы надо кое-что, – заявил Рустам.

– Надо, но сначала тест на честность: твой человек был у меня ночью?

– Мой.

– Хорошо, подъезжай, адрес, стало быть, знаешь.

Через пятнадцать минут под окном взвизгнули тормоза белой «Волги», и я пошел встречать гостя. Рустам зашел с сумкой в руке, поздоровался, оглядел мои хоромы и попросил разрешения закурить.

– Пошли на кухню, – сказал я. – Там окно открою. Сам-то я не курю.

– Хорошая квартира, – заметил Рустам.

– Ничего, – для вида согласился я, вспомнив двести метров, евроремонт, джакузи и домашний кинотеатр с проектором в Перми.

– Один живешь?

– Знаешь ведь.

– Ну да, знаю, город маленький, здесь местные все про всех знают.

Мы помолчали. Рустам закурил и спросил:

– Это ты Марату записи привез?

– Я.

– Я ведь и правда в Москву звонил. Нет там пока нового «Бони-Эм», и в Польше нет!

– А у меня есть. И другое будет – все на месяц-два раньше, чем у всех!

Рустам уважительно на меня посмотрел.

– А зачем тогда с Маратом связался? Он же шушера, пацан еще.

– Повезло ему, пешком ходить не люблю, – уклончиво ответил я.

– Давай вместе работать, меня здесь все знают. И деньги будут другие. Не только здесь – с Москвы башли рубить будем!

– А как же шмон?

– Извини, я же не знал, что вместе работать получится.

– Да, корова любила свое молоко, но не дотягивалась! Я пока ничего не решил.

Рустам встал, принес из прихожей сумку и достал из нее красивую литровую бутылку.

– Вот, прими в знак извинения! Настоящий «Арарат»! Только на экспорт идет!

Я осмотрел бутылку. Круто! Не знал, что в Союзе такой коньяк могли выпускать: шикарное хрустальное стекло, яркие этикетки, куча медалей – я такого и в наше время не видел!

– Хорошо. если без этих твоих уркаганских штучек.

– Артур, мамой клянусь, больше не повторится. Какой смысл один раз воровать – постоянно сотрудничать выгодней! Да и у друзей брать западло – за это легко на разбор попасть можно. Давай выпьем за дружбу!

– Ну давай, выпьем пока за дальнейшее сотрудничество.

Я достал рюмки, он открыл бутылку, налил, и мы выпили. Коньяк оказался потрясающим.

– Да, вещь! – признал я, почувствовав настоящий кайф, хотя коньяк особенно не жаловал. – Жалко, лимончика нет.

– Как нет?! Обижаешь, дорогой! – Рустам движением фокусника извлек из сумки пару лимонов.

– Молодец. Уверен был, что соглашусь?

– Не совсем, но тебе со мной работать лучше будет, сам увидишь! – снова стал убеждать меня Рустам.

Мы опрокинули еще по рюмашке, закусили лимоном, и Рустам разоткровенничался:

– Здесь, в Анапе, центровой – Абхаз, мой кореш, даже родственник. Он общак держит, моя жена Лола – его двоюродная сестра, а мы с ним вместе на зоне чалились. Я в молодости сдуру пятеру по сто шестидесятой отхватил… (Позже я посмотрел Уголовный кодекс СССР: 160-я статья касалась хищения госимущества.) А ты сам-то кто по жизни, – вдруг спохватился Рустам, – не мент, случайно?

– Нет, но связи везде есть.

– И в ментуре? – заволновался Рустам.

– Нет, в основном в «конторе». – Я многозначительно показал пальцем вверх, намекая на всемогущий КГБ. – Не бойся, там мелочами не занимаются.

Выпив еще, мы перешли к делу.

– Что у тебя сейчас есть конкретно? – поинтересовался Рустам.

– А что хотелось бы? – ответил я вопросом на вопрос.

– Ну, «АББА» всегда хорошо идет, «Бони-Эм», Пугачиха новая. – Рустам на секунду задумался и продолжил: – Молодежь все просит какую-то «Машину времени», мне в Москве предлагали. Я послушал, «Марионетки» ничего вроде песня, должна покатить, но качество было вообще паршивое – будто на «Романтике» записывали. В общем, я отказался. Может, ты сможешь достать в нормальном качестве?

– Смогу, – уверенно ответил я, подумав: только бы не перепутать года. – А ты помнишь, какие песни тебе предлагали?

– А что помнить, у меня бумажка с их катушки есть, сейчас найду.

Порывшись в сумке, он протянул мне помятую бумажку, какие обычно клали в пакет с магнитной лентой.

– Так, что здесь. «Марионетки», «Поворот», «Право», «Снег», «Свеча», «Будет день», «Три окна». Вроде все есть, – сказал я.

– А качество?

– Лучше, чем у Макаревича!

– А кто это?

– Руководитель их группы, – пояснил я. Насколько мне было известно, «Машину» не пускали на профессиональные студии, и два своих первых альбома они записывали в речевой студии ГИТИСа, а у меня, конечно, были качественные записи, сделанные ими позже в отличных студиях. Вот удивятся «машинисты», если услышат в 79-м свои поздние, еще не сделанные записи.

– Слушай, за «Машину» в Москве запросто могут три штуки дать, – с уверенностью произнес Рустам. – Зуб даю! Две – тебе, одна – мне, идет?

Я кивнул.

– Идет.

– «Океаны фантазии» «Бони-Эм» я слушал, – продолжал Рустам, – не очень, но за пару штук тоже возьмут.

– Нет, «Бони-Эм» я обещал Марату неделю никому не давать.

– Зря, через неделю вряд ли дадут больше тысячи пятьсот, но раз обещал. через неделю, так через неделю.

– Идет. «Чингисхан» тоже через неделю, но не менее чем за пять тысяч!

– Я его не слышал еще. Что, правда так круто?

– Отвечаю! – твердо ответил я. – Через тридцать лет будут слушать и танцевать!

– А если через неделю в Москву диск привезут?

– Не привезут – нет его еще, только миньон вышел, и то небольшим тиражом, для конкурса.

– А у тебя откуда?

Я повторил свою старую легенду про радио Финляндии и прибалтийского друга. Рустам сделал вид, что поверил, и озвучил новое предложение:

– Слушай, Артур, у нас здесь кафешка есть в центре, на Горького. Директор – мой братишка младший. Давай ее в дискотеку переделаем, сейчас это модно. Билеты напечатаем через комсомол, площадь увеличим, я договорюсь. С меня – помещение и ремонт, с тебя – новая музыка и аппаратура. Сможешь достать?

– Смогу, наверно. Какая площадь?

– Пока двести метров, но можно подобрать еще пятьсот – семьсот.

– Бери все – в следующем сезоне у нас будет самая крутая дискотека на побережье, – пообещал я. – Бабки пополам?