Поль Феваль - Башня преступления

– Мадемуазель, – ответил Поль, – не ради моей, а ради вашей безопасности мы должны сейчас расстаться. Вы рассказали мне о человеке, которого боитесь и которому мечтаете отомстить… Из ваших слов ясно, что над вами нависла ужасная угроза. Надеюсь, что ваше доверие позволит мне самому принять меры, чтобы освободить вас от стыда за прошлое и от страха перед будущим.

– Ведите себя осмотрительно и не рискуйте понапрасну, – сказала мадемуазель де Шанма, приложив пальчик к своим смеющимся губкам. – Помните, что больше вы не принадлежите себе!

– Думаю, что нет цены, которую не стоило бы заплатить за единственные мгновения подлинной радости, что я испытал в жизни, – проговорил Поль. – Вы рассказали мне достаточно, и было бы излишним указывать мне путь. Речь идет о человеке, который руководит «заговором», не так ли?

– Верно! Речь идет о хозяине Шато-Неф-Горэ, – кивнула Изоль. – Вы один, а он окружен целой армией сообщников.

– Возвращайтесь к отцу, Изоль, – мягко улыбнулся юноша. – Я мечтаю поверить вам свою тайну, как вы открыли мне свою. Завтра, в этот же час, возвращайтесь сюда, и я скажу вам, что вы отомщены и свободны.

– Что вы собираетесь делать? – спросила мадемуазель де Шанма, уже взлетевшая в седло. – Объясните мне, прошу вас.

– Я не очень важный сеньор, – ответил Поль, – но отец мой был воином и дворянином. Не существует двух способов убить человека.

Он поцеловал Изоль руку и поспешно удалился, пробираясь сквозь лесную чащу.

Изоль некоторое время задумчиво смотрела ему вслед.

– Он красив, он добр, – пробормотала она наконец. – И как он меня любит!

Она коснулась кончиком хлыста загривка своей великолепной лошади, и та стала шагом спускаться по извилистому склону.

– О! – воскликнула прелестная всадница, – я полюблю его… О! Любовь!.. Я хочу любить его! Хочу!

Любовь затанцевала на месте, отказываясь двигаться дальше. Она носила это красивое имя, лошадь мадемуазель де Шанма, покрытая попоной персикового цвета.

«Впрочем, – продолжала раздумывать Изоль, – я искала не странствующего рыцаря, а именно сеида[16]. Я боюсь его совершенства; он безупречен, как благочестивый Эней[17]… Я бы предпочла… О! Тот, другой, заставляет меня трепетать!»

Любовь пошла легким галопом: крутой спуск кончился.

Щеки Изоль вспыхнули.

Она направила лошадь на Мортефонтэнскую дорогу и сказала себе:

– Непозволительно до такой степени быть дочерью Евы. Я хочу любить его, я его полюблю… Мы уедем отсюда далеко-далеко, и я начну новую жизнь…

Эта тирада завершилась легким удивленным вскриком.

По Мортефонтэнской дороге шагал какой-то человек; склонив голову, он внимательно читал какое-то письмо.

Изоль сразу же узнала генерала де Шанма, своего отца.

Не желая встречаться с ним, красавица хлестнула лошадь, и та галопом помчалась по аллее, которая вела к лесу.

Минуты через две, за первым поворотом аллеи, Любовь вдруг встала на дыбы, испугавшись человека, который сидел на земле у дороги; он тщательно протирал ружье и чистил ствол.

– Не вы ли здесь стреляли, дружок? – спросила Изоль, когда лошадь успокоилась и замерла на месте.

– Здесь – это где? – осведомился мужчина вместо ответа.

Мадемуазель де Шанма осторожно разглядывала злобное лицо этого человека и его волосатые руки, сплошь покрытые татуировками, ибо это был Луво по прозвищу Трубадур, весь в метках, как платок, – «чтобы его не потеряли в толпе», как выразился наш друг Пистолет.

– Под Бель-Вю-дю-Фу, – объяснила Изоль.

– Нет, – покачал головой человек. – А разве тут стреляли? Я ничего не слышал: я, знаете ли, туговат на ухо.

– И какова же ваша добыча? – улыбнулась Изоль.

– Да вовсе никакой, прекрасная дама, – уныло вздохнул «охотник». – В это время звери опасливые. Напрасно жена и дети будут ждать дома нынче вечером чего-нибудь на ужин…

Изоль бросила мужчине серебряную монету и проехала мимо.

Трубадур спрятал монету в карман и продолжал спокойно чистить ружье, из которого только что убил мать Изоль.

В ста шагах от этого места начинался парк Шато-Неф-Горэ.

Повинуясь хозяйке, лошадь замедлила свой бег. Приблизившись к пролому в ограде, который зиял со стороны деревни, всадница сказала:

– Тише, Любовь!

– Я здесь, малышка, – произнес голос за забором. – Ну, вдохновили ли мы, наконец, нашего рыцаря на борьбу?

– Он вызовет его на дуэль, – ответила Изоль, не останавливая лошадь.

– Дурак! – донеслось из-за забора. – Я видел, как он шел по дороге, ведущей к замку. Мне надо присутствовать при этой сцене… и я должен встретиться с вами сегодня днем, малышка.

– Я вернусь, – бросила мадемуазель де Шанма. – Мне нужно с вами поговорить: я люблю его!

За забором раздался громкий взрыв хохота. Веселье месье Лекока всегда было шумным.

Тереза Сула лежала поперек Мортефонтэнской дороги, как раз под тем камнем, где Луво сидел в засаде. Выстрелив с расстояния, не превышавшего двадцати шагов, Трубадур сразил женщину наповал.

Она рухнула в пыль, не издав не единого звука.

Генералу де Шанма, который медленно поднимался по дороге, направляясь к развилке, нужно было лишь вскинуть голову, чтобы увидеть мертвую Терезу.

Его отделяло от нее не больше тридцати туазов.

Однако генерал был полностью поглощен чтением письма, которое держал в руке.

Он обнаружил это письмо в замке, вернувшись с прогулки.

Оно пришло из Парижа, и на нем была марка почты префектуры.

Подписи под этим посланием не было.

Обычно люди прямодушные и честные, каким был генерал де Шанма, презирают анонимные письма.

Однако с этим посланием все было, видимо, не так просто, поскольку генерал перечитывал его уже в десятый раз.

В первый раз он пробежал письмо глазами в своей спальне.

И вместо того, чтобы снять сапоги, генерал поспешно вышел и направился к комнате Терезы Сула.

Но Терезы Сула там не было.

Генерал захотел видеть мадемуазель де Шанма, однако той тоже не было дома.

Тогда генерал выскочил из замка и зашагал по дороге, распорядившись, чтобы слуги попросили мадам Сула подождать его, если она вернется раньше, чем он.

Продолжая двигаться по дороге, генерал перечитал письмо, где было написано следующее:

«Особа, хорошо знавшая генерала, графа де Шанма, в Париже и прекрасно осведомленная о так называемом республиканском заговоре, спешит предупредить месье де Шанма, что он был в то время подло обманут и стал жертвой происков дерзких мошенников.

Самое любопытное во всей этой истории то, что полиция, как и сам месье де Шанма, была введена в заблуждение шайкой злоумышленников, весьма хорошо известных в столице.