Станислав Пономарев - Быль о полях бранных

— Это плохо, — огорчился Абдуллай. — Теперь надо за новым серебром гонцов в Орду слать.

— Шлите.

— Хорошо. Где сложить оружие?

— Тут и кидайте. — Семен Мелик ткнул пальцем под ноги Абдуллая. — А там, — он указал на берег Оки, — вы безоружными встанете.

— Мы хотели бы похоронить своих павших батыров.

— Это потом. Петро, — обернулся воевода к одному из своих спутников, — скачи к Великому Князю и скажи ему, что Орда склоняет перед ним свои стяги...

Но не все ордынцы согласились сложить оружие. Те, кто стоял напротив дубравы, в отчаянии ринулись к бродам и ударили по ладейной дружине Боброка. Завязался отчаянный бой. Руссы, умело лавируя на стрежне реки, почти безнаказанно расстреливали обезумевшего от страха и бешенства врага. Многие татары в реке утонули. И неведомо, удалось ли бы кочевникам прорваться на другой берег, но, видимо, бог татарский помог им: на правом берегу Вожи они увидели густые толпы соотечественников. Это «подоспел» к битве Кудеяр-бей во главе почти двух туменов. Руссы на реке сражались мужественно, но вынуждены были расступиться. И часть обреченных батыров вместе с Батман-беем прорвалась к своим...

Туменбаши Абдуллай к этому времени уже сложил оружие вместе с десятком тысяч своих подчиненных. Так же поступил и Тенгиз. Они, может быть, и последовали бы за Батман-беем, но конница русская успела отрезать их от Вожи. Впрочем, оба новоявленных темника прекрасно понимали, что в Орде их, кроме мучительной казни, ничего не ждет: Мамай свирепо преследовал изменников.

Смелый и решительный Кудеяр-бей хотел было с ходу перейти реку и вмешаться в события. Но паника среди спасшихся воинов Бегича перекинулась и на его стан. Молодой полководец потратил немало сил и энергии, чтобы восстановить порядок.

А на стрежень вновь вернулся флот воеводы Боброка. Огненосные стрелы почему-то не смогли поджечь его. Железные же болты арбалетные заставили татар отхлынуть от берега. К тому же на противоположной стороне Вожи выстроилась железная пехота руссов. Кудеяр-бей в бешенстве скрипнул зубами и приказал ставить юрты.

Огромное красное солнце садилось за горизонт. А вскоре день посерел и угас.

Дмитрий Иванович, верхом на коне, смотрел через реку. Там тысячи ярких точек запятнали тьму. Там пылали татарские костры. Кудеяр-бей, как и ожидал Великий Князь, не ушел. А это значило: наутро грядет новая битва!

Руссы, уставшие в изнурительном сражении, ночь провели без сна. Почти никто не притронулся к еде. Специально выделенные отряды и доброхоты ходили по полю недавней брани, подбирали раненых и сносили их к берегу Оки, где при свете костров суетились лекари. Подбирали не только своих, но и татар тоже. Тех сносили в стан пленных. Ордынцы удивлялись великодушию руссов и не ведали, что не по-русски это — убивать беспомощного врага.

Абдуллай предлагал Льву Морозову помощь, но тот остерегся ночью выпускать на волю пленных.

Павших покамест не трогали, и лежали они, где их застала смерть...

К утру дождик поморосил, но перестал скоро.

— Богоматерь поплакала над душами православных, — отметили русские воины.

— Аллах пролил слезы очищения на правоверных, павших в бою, — говорили татары. — Теперь все они в рай попадут.

Русские военачальники стояли рядом с великим князем у кромки берега. Мучительно долго тянулась ночь. Костры на той стороне мигали зловеще, и, казалось, собралось там неисчислимое множество голодных волков, готовых броситься на все живое и растерзать в клочья...

А когда светло стало, увидели руссы, что противоположный берег пуст.

Бежали ордынцы! Не решились на битву! Все! Победа!

— По-обе-е-е-да-а! — громом прокатилось над рекой, над равниной, над бескрайними русскими лесами.

— Победа, — прошептал Дмитрий Иванович и стукнул кулаком по луке седла.

Слезы радости окропили суровые лица многих тысяч людей на берегу славной реки Вожи. Славной отныне и присно и во веки веков, ибо впервые Русь так могуче и сокрушающе побила Золотую Орду. Впервые!..

— Семен, Даниил, Тимофей! — первым пришел в себя Великий Князь. — Берите всю конницу и не дайте уйти находникам к юрту[157] своему!

И, броды взбурлив, ринулись русские витязи в угон за татарами...

А солнце уже светило вовсю. Руссы объезжали поле кровавой брани, собирали трофеи, свозили мертвых к опушке леса.

— Где же сам Бегич? — спрашивал Великий Князь следовавшего за ним Абдуллая.

— Он где-то ближе к берегу должен быть, — отвечал пленный туменбаши. — Вон там я его видел в последний раз, — указал он на одиноко стоявший дуб.

Подъехали.

— Вот он, мурза Бегич, — указал темник на труп в пластинчатом позолоченном панцире.

Дмитрий Иванович спешился. Подошел. Долго молча разглядывал мертвое лицо очередного «покорителя» Руси. Правая рука мурзы-бея была засунута за отворот синего шелкового плаща. Князь наклонился, откинул ткань. На груди поверженного золото полыхнуло желто-красным огнем. Дмитрий Иванович попытался взять пластину. Но мертвая рука не отпускала ее.

— Ну-ка, Пересвет, достань мне пайцзу сию. Кажись, где-то я видел ее ранее?

Могучий витязь с трудом разжал пальцы мертвеца, рванул цепочку и подал тяжелую овальную пластину Великому Князю.

— Она! — воскликнул Дмитрий Иванович. — Пайцза Джучиева! Гляди, Боброк! И этот в салтаны полез!

— Вижу! А ведь это знамение божье нам, княже. Будем мы володеть землей ордынской!

— Нам вряд ли володеть, — возразил Великий Князь Московский и Владимирский. — А вот правнуки наши, верю, до конца сломают Золотую Орду и позовут народы Великой степи для мирного труда и дружбы! И не поверят летописям далекие потомки наши, сколь крови пролила Русь Святая для утверждения мира на этой земле!

А над полем русской славы в бездонном синь-небе солнце сияло. И только на юге, у самого горизонта, стелились зловещие черные тучи.

Тольятти, 1986—1989—1994 гг.

Иллюстрации

Художник Ю.А. Федин

Примечания

1

Султáн — монарх; верховный правитель Золотой Орды.