Город пробужденный - Богуслав Суйковский

воскликнул трибун Огульний, когда они остались одни. — Мы дождемся дня, когда могучий пунийский флот внезапно выйдет в море, сметет наш флот, перережет подвоз через Утику и…

— Благородный трибун, сенат Республики знает об этом тоже. И когда сможет, пришлет соответствующую помощь. А пока мы должны держаться, блокировать Карфаген, душить его медленно, пока не ослабнет. Сейчас первая задача — не допустить этих слонов.

— Как скажешь, господин! Мы не пропустим их по суше!

38

Зарксас осторожно вывел трирему из порта; парус был свернут, шли лишь на веслах. Сразу по выходе в море, еще будучи видимыми со стен, они направились на север и так плыли, пока черный силуэт городских стен и холмов не растворился в еще более глубокой черноте ночи.

— Куда ты плывешь? — спросил Кадмос, когда друг подошел к нему и встал рядом, едва различимый в темноте. Лишь внизу, на палубе гребцов, горели маленькие светильники, но их отсвет не достигал верха. — Ты можешь мне сказать, или это тайна?

— Теперь уже не тайна. Мы должны встретить две галеры Бомилькара, которые идут с востока с товарами, и сопроводить их в порт.

— Невольников везет?

— Нет. На сей раз ткани с Крита. Этого сейчас больше всего не хватает. Нынче каждый купец торгует всем.

— Ну да. Это понятно. Но почему тогда ты плывешь на север?

— Чтобы слишком любопытные глаза не разглядели, куда мы направляемся! Ибо ты, я думаю, догадываешься, что обо всем, что творится в городе, римляне знают. Но скоро мы повернем на юг.

— А это зачем?

Зарксас тихо рассмеялся.

— Потому что сначала мы заглянем в Тунесский залив. Римский флот укрылся там два дня назад, когда дул сильный ветер, и стоит там по сей день. Хотя с вершины Бирсы — а я забирался на самую крышу храма Эшмуна — мне показалось, что одна или две галеры подходят к проливу. Так и должно быть. Но надо проверить. Потом поплывем искать галеры Бомилькара.

Он потянулся, зевнул, весело рассмеялся.

— Уфф, еще не отоспался после прошлой ночи! Ты, влюбленный праведник, уже и забыл, что такое настоящая матросская гулянка! А я по старинке люблю иной раз погулять, выпить, поискать, не встречу ли где силача, с которым стоило бы померяться силой! Ну и девок люблю, это ясно! А где еще вино лучше, девки краше и драки чаще, чем у Атии?

Он снова рассмеялся, вспоминая вчерашнее приключение.

— Ну, мы и пошли. Я и Гала, что сейчас у руля. Добрый товарищ. Подходим, а там драка — душа радуется! Сидит на первом табурете какая-то девка, лицо закрыто, волосы длинные, не стриженые. Тело, говорю тебе, — мечта! Лишь раз я видел такое, в Александрии, но та хотела пять мин! А эта, у Атии, кричит: «Лишь самый сильный может меня выбрать! Ну-ка, деритесь за меня! Лишь самый храбрый познает любовь, о какой и не мечтал!» Смотрю, какой-то верзила, сдается мне, кузнец из большой кузницы, где оружие куют, хватает девку. Подбросил ее вверх, поймал на подставленную ладонь и легко несет к дверям, высоко! «Э, — подумал я, — это и я могу! Надо попробовать!» Ну, я подбил ему лапу, подхватил девку, что уже с визгом летела на землю, швырнул ее Гале и — тогда только на этого кузнеца!

Зарксас снова рассмеялся своим воспоминаниям. С силачом он боролся долго, а тем временем Гала, хоть и тоже не слабак, едва отбивался от других охотников до красивой девки. Но все же Зарксас добился своего и унес добычу наверх. Там он убедился, что она не хвастала, что за нее стоило драться!

Он сплюнул за борт и снова принялся рассказывать.

— Знаешь, я думаю, это одна из тех богачек, что от скуки уже не знают, чего хотят! Потому что ухоженная, надушенная, причесанная, будто… будто ее твоя Кериза причесывала!

— Потому что так оно и было! — раздался прямо за их спинами веселый голос.

Оба резко обернулись.

— Кериза! Ты здесь? Что это значит! — изумленно воскликнул Кадмос.

Девушка поспешно ответила:

— Я хотела быть с тобой! Ох, не сердись!

Но Зарксаса занимало другое, и он живо вмешался:

— Как ты попала на галеру?

— Это было нетрудно! Твой часовой принял меня за мальчишку. Когда я спросила грубым голосом о Кадмосе, да еще так, будто у меня к нему что-то важное, он лишь указал на палубу и продолжил чесаться под мышкой!

И действительно, несмотря на темноту, оба мужчины разглядели, что на Керизе легкие доспехи, шлем и короткая хламида, открывающая колени. Это разгневало Кадмоса.

— Опять хочешь, чтобы все тобой восхищались? Возвращаться будем днем, а ты почти голая!

— Не преувеличивай! Вы позволяете рабыням сражаться среди мужчин. Они ведь не носят туник или длинных стол! Да и в других отрядах тоже есть женщины! И носят они как раз такие хламиды.

Кадмос пробормотал что-то, не выражавшее особого почтения к тем девушкам, Кериза живо запротестовала, но Зарксас прервал их спор.

— Ох, Кадмос, оставь! Раз ты такой чувствительный, найдется для Керизы длинный плащ. А ты, Кериза, лучше скажи, что ты там говорила? Что знаешь ту девку, что так бесновалась у Атии?

— Знаю! — в голосе Керизы звучало отвращение, почти омерзение. — Я причесывала ее накануне! Но это не девка! Просто муж где-то в отъезде, а ей скучно!

— Вот как? А как ее зовут?

— Не все ли равно? Не она одна так развлекается! Я когда-то жалела Херсу, помнишь, Кадмос? Что ей приходится сидеть на табурете перед лупанарием. А оказывается, есть и на это охотницы! Тьфу!

— Одно верно: от таких баб можно ожидать чего угодно! — пробормотал Кадмос, а Зарксас добавил:

— От скуки, тщеславия, бездумной глупости они и впрямь могут натворить много бед! Но пока они лишь досаждают мужьям, это их дело!

— Их мужчины не лучше! — яростно вставила Кериза. — Еще хуже!

— Свет по курсу! — у рулевого Галы были кошачьи глаза, он разглядел то, чего еще никто не видел, и поспешно крикнул: — Корабль! Идет на нас!

— Галеры Бомилькара? — живо спросил Кадмос, но Зарксас, вглядываясь в темноту, решительно возразил:

— Нет! Они еще не могут быть здесь! К тому же они наверняка идут без огней, как и мы! Это, должно