Большая книга по истории Ближнего Востока. Комплект из 5 книг - Мария Вячеславовна Кича

под иракской оккупацией. 8 августа 1990 года Алаа Хусейн Али пошел на повышение и занял пост заместителя премьер-министра Ирака – то есть самого Саддама, который тогда совмещал должности президента и главы исполнительной власти. Новым губернатором Кувейта был назначен двоюродный брат Саддама – генерал Али Хасан аль-Маджид по прозвищу «Химический Али». В 1980-х годах он утопил в крови Северный Ирак, истребляя – в том числе и с помощью химического оружия – местных курдов по распоряжению Багдада. После этого Али взялся за выполнение другого приказа Саддама, а именно – железной рукой насаждал в Кувейте проиракскую власть.

Кувейтцы подвергались жестоким репрессиям. Благодаря международным правозащитным организациям «Human Rights Watch» и «Amnesty International» информация о пытках и казнях общеизвестна и задокументирована. Задержанных морили голодом, прижигали сигаретами, били электрическим током, выкалывали им глаза и вырывали ногти. Согласно показаниям свидетелей, иракские следователи заставляли арестантов играть в «русскую рулетку» вплоть до летального исхода.

Все предприятия и учреждения управлялись иракскими офицерами, которые открыто грабили покоренную страну. Кувейтцев вышвыривали из собственных домов, их имущество конфисковывали. Недовольных убивали на месте или бросали в тюрьму. Удей Хусейн – старший сын Саддама – хвастался, что ест из дорогих тарелок и ходит по коврам, украденным из дворца амира Джабера III.

Разница во времени между Багдадом и Эль-Кувейтом была отменена. Местные жители получили иракские паспорта и номерные знаки для автомобилей. Оккупанты также изолировали Ас-Саддамию от мира, отключив внешние коммуникации, в первую очередь – телефонные линии. Телевидение и газеты закрыли. Радиостанциям велели ретранслировать багдадские передачи либо вовсе прекратить вещание.

Вместе с тем, иракские солдаты верили Саддаму и думали, что кувейтцы считают их братьями и даже освободителями. Поэтому сопротивление обернулось для оккупантов настоящим шоком. Многие подпольщики были военными – в хаосе первых дней вторжения они ускользнули, прихватив с собой оружие, взрывчатку и даже ракеты «земля-воздух». Заняв эмират, иракцы обнаружили, что ряд оружейных складов опустел. Их содержимое было применено уже в середине августа 1990 года, когда члены сопротивления открыли охоту на врагов.

При ас-Сабахах кувейтская политика всегда преследовала две главные цели: умиротворить внешних агрессоров и обеспечить защиту государства. Но Саддама задобрить не удалось. Иракское вторжение означало провал первого дипломатического направления. Однако работа по второму направлению увенчалась успехом. «Щит пустыни» являлся подготовкой к «Буре в пустыне» – масштабной операции по изгнанию иракцев из Кувейта. Эта «буря» действительно «вымела» оккупантов прочь. В последний день зимы 1991 года независимость эмирата была восстановлена. Влиятельные союзники – особенно США и Великобритания – помогли Джаберу III именно тогда, когда он больше всего нуждался в помощи. Амир сделал соответствующие выводы – и договорился с Вашингтоном о постоянном военно-экономическом сотрудничестве. Другие монархии Халиджа тоже поняли, что зря надеялись защитить себя сами (пусть и в рамках ССАГПЗ). Ни один «Щит полуострова» не укрыл бы их лучше, чем армии Запада. Усиление Залива в 1990-х годах началось с того, что его правители вовремя осознали свою слабость.

Глава 6

Новая старая жизнь

Однажды мы проснемся и поймем, что потратили все сбережения – но не из-за того, что не проверили банковскую выписку, а потому, что не поверили ей. Мы сочли данные банковским сбоем, а потом пошли и просто купили себе последнюю версию «Rolex».

Фаваз аль-Сир, глава фирмы по политическим и финансовым коммуникациям «Bensirri Public Relations» (Кувейт)

Весной 1991 года пыль войны наконец-то осела, и подданные Джабера III всерьез задумались о будущем. Страна лежала в руинах – но, к счастью, стратегические запасы «черного золота» сохранились. Также эмират владел элитной недвижимостью за рубежом и получал с нее дивиденды. Плотная финансовая «подушка» утешала кувейтцев – которые всё острее чувствовали себя обособленной нацией, а не частью «единого» арабского народа.

Реальное состояние нефтяной индустрии отрезвило всех, кто уповал на быструю реконструкцию страны. Нефтепроводы были повреждены, насосные станции – снесены, заводы – разграблены или разрушены. Словом, все объекты, связанные с нефтью, пострадали – причем

это произошло не только из-за союзных бомбардировок, но и по причине иракского вандализма. В январе 1991 года оккупанты слили «черное золото» в воды Халиджа. Образовалось крупнейшее в мире нефтяное пятно площадью примерно 346 кв. км. Это был акт экологического терроризма. Позже, отступая, иракцы подожгли 700 нефтяных скважин. Ближний Восток заволокло удушливым дымом. В Иране и Турции падал черный снег, в ОАЭ шли черные дожди. Люди и животные в Кувейте умирали от онкологических заболеваний и болезней легких. Пожары удалось потушить только к ноябрю 1991 года. Ядовитый смог висел над Персидским заливом около года. В общей сложности, в кувейтской пустыне сгорел 1 млрд баррелей нефти.

Совокупный ущерб, нанесенный нефтяной индустрии эмирата, оценивался, по разным данным, от $ 20 млрд до $ 100 млрд. Джабер III приказал восстановить элементарную инфраструктуру – и срочно открыть вентили до предела. Маслянистая горючая жидкость опять потекла по трубам – пусть и не в прежних объемах. Накануне вторжения Кувейт перерабатывал 700 тыс. баррелей в сутки. За время войны эта цифра упала почти до нуля – но уже в 1992 году увеличилась до 300 тыс. баррелей. С тех пор показатели нефтедобычи стабильно росли. В 1993 году кувейтцы потратили $ 6,5 млрд на продукты, одежду, стройматериалы и автомобили. Жизнь постепенно возвращалась в привычное русло.

Оправившись от шока, кувейтцы вспомнили, что в августе 1990 года амир бросил их на произвол судьбы. Те, кто пережил оккупацию, негодовали – ибо их воспоминания были слишком свежи и болезненны. Чем дольше длилась война, тем сильнее возмущался народ. Предусмотрительный Джабер III встретился с лидерами кувейтской оппозиции еще в октябре 1990 года, будучи в Саудии. Амир нуждался в их поддержке, дабы спокойно вернуться домой и снова занять престол. Взамен Джабер пообещал, что проведет либеральные реформы.

После освобождения Кувейта монарх сдержал слово. В новом правительстве было меньше ас-Сабахов, чем когда-либо. Оппозиционеры получили 6 из 16 министерских постов, но главные министерства – например, МИД – по-прежнему возглавляли родственники амира.

Джабер III прекрасно помнил, что ООП во время конфликта поддержала Ирак. В этом не было ничего удивительного – Ясир Арафат в очередной раз отплатил своим покровителям черной неблагодарностью; только теперь в роли покровителей выступала династия Аль Сабах.

В мае 1991 года кувейтское правительство обратилось к палестинским мигрантам и приказало им убираться восвояси. Многие вняли предупреждению и покинули страну. Среди них были и родители Рании аль-Ясин – будущей королевы Иордании. Семья бежала в Амман. Спустя несколько лет Рания познакомилась с хашимитским принцем Абдаллой и впоследствии вышла за него замуж.

Палестинцев, оставшихся в Кувейте, обвинили в сотрудничестве с иракскими захватчиками. По эмирату прокатилась волна арестов. Подозреваемых допрашивали и пытали. Нередко палестинские экспаты боялись выйти на улицу – ведь их могла разорвать разъяренная толпа. В те дни сотни палестинцев – да и вообще иностранцев – предстали перед судом и были приговорены к смертной казни. Позже Джабер III под международным давлением смягчил многие приговоры, и осужденные вместо эшафота отправились за решетку до конца жизни. В их числе оказался и коллаборационист Алаа Хусейн Али – номинальный руководитель Республики Кувейт и ставленник Саддама. Производство по его делу заняло 8 лет (1993–2001).

В марте 1992 года Национальный банк Кувейта подсчитал, что в стране постоянно находится 1,1 млн человек (то есть в 2 раза меньше, чем в 1990 году). Однако до войны кувейтцы составляли лишь 25 % населения, а после – почти 50 %. Правительство решило сохранить эту пропорцию. Согласно новому закону, экспаты не могли составлять более 50 % всех жителей эмирата. Также планировалось, что количество представителей одной национальности не должно превышать 10 % от общей численности населения. В ближайшем будущем это сулило Кувейту меньше арабов – и больше азиатов.[138]

Власти продолжали «закручивать гайки». Закон 1992 года ограничил прием иностранцев на работу в качестве домашней прислуги. Визовые правила были изменены – отныне неквалифицированным трудовым мигрантам запрещалось перевозить в эмират своих жен, детей и прочих иждивенцев. Благонадежных зарубежных специалистов никто не беспокоил. Но, разумеется, Кувейт не собирался полностью отказаться от услуг экспатов. Восстановление страны