Сокровища Посейдона - Владимир Иванович Буртовой

в номер влетел доктор, с ним явились санитары в белом, бережно уложили господина Хартигэна на носилки и вынесли из номера, чтобы тут же отправить в больницу. Горничная Элизабет, словно прощаясь навсегда, перекрестила доброго господина Хартигэна уже на носилках, не удержалась и тихо заплакала.

– У него есть родственники? – неизвестно к кому обращаясь, спросил инспектор.

Мисс Тендер и мисс Шатт переглянулись в недоумении: в журнале приезжих пишутся, как правило, сведения, откуда приехал временный жилец…

– Кажется, он из Африки, из Виндхука, – вспомнила мисс Маргарэт Шатт и хоть этим помогла инспектору.

– У господина Хартигэна нет там родных, – сквозь слезы, тихо всхлипывая, проговорила Элизабет, успев натереть глаза до легкой красноты: ей искренне было жаль этого одинокого старого человека, который относился к ней с такой нежностью, хотя и не понятной для нее. – Как-то в дождливый вечер он задержал меня разговором почти на двенадцать мину. И пожаловался: «Если бы вы знали, дорогая Элизабет, – я не поняла, отчего он так меня назвал: дорогая Элизабет! – как я одинок! Жестокий бог Посейдон забрал моих сынов, от меня увезли в Германию внуков. Приехал поклониться могилам сынов, а добраться до тех могил никак не могу, никто не хочет взять меня на борт и отвезти на Оклендские острова… Я бы там остался и умер с сознанием, что и мои кости лежат рядом с костями сына Карла…» Вот отчего он так долго жил у нас, – напомнила Элизабет, снова вытирая слезы беленьким платочком.

– Грустная история, – согласился инспектор Ванде, покачал головой, словно с кем-то мысленно спорил. – Плохая ему будет жизнь в одиночестве… если и выкарабкается из когтистой лапы смерти. Плохо старику среди чужих. Жил человек, к чему-то стремился всю жизнь, и в один вечер раз – и нет ничего: ни человека, ни заветного желания.

Инспектор приступил к осмотру номера. Первое, что бросилось в глаза, – оброненная бывшим хозяином комнаты газета «Геральд». Именно на эту газету господин Хартигэн смотрел перед тем, как с дивана шагнуть в возможное небытие…

– Клянусь честью мундира, похоже, что именно из-за этого газетного листка наш почтенный господин Хартигэн едва не приказал долго жить! – в некотором раздумье пробормотал инспектор, обращаясь не к дамам, а к полицейскому Барриджи.

– Что же там писано… такого потрясающего, сэр? – кашлянув в кулак, спросил полицейский и с суеверным страхом покосился на смятую газету. – Я понимаю, если в нее завернуть кобру и подбросить в номер, тогда, конечно, заиграют поджилки у любого, а не только у старого человека!

– А вот сейчас поищем эту самую кобру, как вы изволили шутить, Барриджи, – ответил инспектор.

Он поднял газету, разгладил и без особого труда нашел статью, на которой закончил свое чтение господин Хартигэн. Это была небольшая заметка, помещенная на последней странице в разделе происшествий и занимательных фактов. Начиналась она крупным, красиво набранным заголовком «За золотым призраком».

Не замечая, что рядом с ним, по-прежнему сжимая в пальцах скомканный батистовый платочек, стояла Элизабет, сама вся такая же бледная, инспектор, невольно передернув плечами, медленно прочитал:

– «Канберра. От новозеландского порта Данидин отошло небольшое поисковое суденышко “Эйкерн” под командованием Джона Граттана. Кроме капитана, на борту находится четыре аквалангиста, одновременно исполняющие обязанности матросов. Судно направляется в район островов Окленда, находящегося к юго-востоку от Новой Зеландии, на розыск американского барка “Генерал Грант”, затонувшего где-то в этом районе. Напомним читателям некогда широко ходившую по нашим портовым городам историю… Май 1866 года. Из Мельбурна в Лондон отправился в плавание “Генерал Грант”. В декларации судового груза было записано: “740 килограммов золота…” Этот груз, покоящийся теперь на дне Тихого океана, оценивается сейчас в 20 миллионов фунтов стерлингов. Близ островов Окленд барк попал среди скал в каменную ловушку и затонул. Из 83 человек судовой команды спастись удалось лишь десяти. Они-то и рассказали, где приблизительно легли на дно золотые слитки. С этого времени легенда о золоте “Генерала Гранта” начала свое путешествие по морским кабачкам и тавернам… Многие с тех пор искали затонувший барк. 18 экспедиций окончились безрезультатно. 29 аквалангистов и водолазов погибли в погоне за “золотым призраком”. Правда, были обнаружены обломки какого-то судна, которое, как утверждают, и было “Генералом Грантом”. И вот очередная экспедиция». Слова «740 килограммов золота» и «20 миллионов фунтов стерлингов» господин Хартигэн не зря подчеркнул карандашом красного цвета. Он, по-видимому, тоже имел в своей жизни какое-то отношение к этому «золотому призраку». Вполне возможно, что среди двадцати девяти погибших как раз и были его сыновья, о которых он упоминал при вас, Элизабет, будто морской бог отнял их у него. Вот такие дела, дамы и господа… – Инспектор свернул газету, положил ее на стол.

– Н-нда-а, – прогудел Барриджи. – Если такая гора золота приснится, то поутру, проснувшись и не найдя таковую в комнате, можно свихнуться от отчаяния, это точно!

Инспектор обошел Элизабет, выдвинул верхний ящик стола.

– Смотрите, Барриджи, тут кое-что есть. Запиши для протокола. Та-ак, туалетные принадлежности, совсем новая электробритва, портмоне с наличными… наличными сорок фунтов с мелочью. Ага, вот паспорт. О-о, а это уже что-то посерьезнее! – из нижнего ящика инспектор вынул большой пакет из толстой бумаги светло-голубого цвета, прочитал, от удивления растягивая слова и вздымая брови под лоб: «Моей приемной дочери баронессе Элизабет Бутанис завещание».

Элизабет вскрикнула, отступила от инспектора, который резко повернулся к ней с протянутым пакетом. Потом нерешительно, словно ослышалась, приняла.

– Это и вправду мне? – голос ее дрожал от волнения, а может, от предчувствия чего-то невероятного…

– То, что вы баронесса Элизабет Бутанис, я ничуть не сомневаюсь, – ответил инспектор с легким поклоном головы и покосился на сраженных этой новостью мисс Тендер и мисс Шатт. – А что касается «приемной дочери», то, по всей вероятности, разъяснение последует из содержания этого пакета. Сядьте, баронесса. И вы садитесь, любезные дамы… Тебя, Барриджи, не приглашаю садиться, можешь и постоять по молодости лет. Тем более что дамы сядут на диван, а я – в это новое и единственное в номере кресло. На твою долю остается только вешалка у двери… Мне кажется, завтра нам всем предстоит идти в нотариальную контору засвидетельствовать подлинность этого завещания. Конечно, если господин Хартигэн сам не поправится и не призовет Элизабет к себе с пакетом…

Элизабет, примостившись на край дивана рядом с растерянной мисс Шатт, с каким-то необъяснимым беспокойством в душе, словно страшась скрытого внутри таинства, надорвала пакет, вынула чек и протянула его инспектору.

Ральф Ванде прочитал, с завистью в голосе крякнул:

– Недурно, господин Хартигэн, недурно! Мне кажется, Элизабет, что ваш приемный отец является