Патрик О'Брайан - Военная фортуна

Джек попросил Майкла нарисовать план отеля: труд долгий и малоуспешный — молодой Хирепат не был одарен ни художественными способностями, ни зрительной памятью. Время от времени его отец, который знал отель хорошо, добавлял коридор или лестничный пролет, но через какое-то время предоставил все Майклу, а сам шагал взад-вперед или смотрел на туман из окна.

— Придумал, — вскричал он, наконец, прерывая их. — Придумал. Осенило. Корзина для грязного белья и жженая пробка. Доктор Мэтьюрин весит не больше девяти стоунов. Капитан Обри, мой сторож на «Арктуре» — чернокожий: давайте вымажем жженой пробкой ваше лицо и руки, чтобы вы могли занять его место. Самого сторожа я отошлю в Салем или Марблхед, никто не заметит подмены, а если и заметит, то не задумается. Отелло! — вскричал он.

Лицо Хирепата сияло, побагровев от возбуждения и предстоящего триумфа, глаза из тускло-рачьих стали молодыми и блестящими. Возможно, даже слишком молодыми, подумали Джек с Майклом, с удивлением глядя на него: слишком молодыми и немного пьяными. Но уровень жидкости в графине не уменьшился и на стакан и, если уж не голос, то рука и поступь старика были тверды.

— Отелло! Вы уже раскусили моего Фальстафа, сэр, уверен? Ха-ха, мы перехитрим французов, прокляни Господь их мошеннические уловки. Я испытываю огромнейшее уважение к доктору Мэтьюрину.

— Я не совсем вас понял, сэр, — сказал Джек.

— Отчего же, Фальстаф и корзина для грязного белья, не припоминаете? В пьесе они унесли его в корзине для грязного белья, хотя он весил в пять раз больше доктора. У нас есть такая огромная корзина. Майкл, сбегай и спроси свою тетку, где находится огромная корзина. Господь меня любит, — сказал он, — я снова чувствую себя молодым. Мы унесем его прямо под их сифилитичными французскими носами. Из ее… ее знакомства с мистером Джонсоном, полагаю, что леди вне опасности? Извиняюсь за нескромность.

— Полагаю, она может приходить и уходить, как ей вздумается, — сказал Джек. — По крайней мере, пока не вернулся Джонсон. А он, насколько понимаю, сегодня вечером занят.

Они понимали друг друга, понимали чем именно занят Джонсон, и когда Майкл Хирепат вернулся, внешность явно выдавала их.

— Корзину трогать нельзя — она в прачечной полная грязной одежды, — доложил Майкл.

— Выбрось ее оттуда и принеси корзину сюда, — приказал мистер Хирепат. — Нет. Сначала скажи Авденаго, что мне нужна карета — править буду сам, — а затем сгоняй на «Арктур» и отошли Джо в Салем: дай ему какое-нибудь срочное сообщение для Джона Куинси, которое нужно отвезти сразу. Проследи, чтобы он ушел с корабля, и забери у него связку ключей. Скажи, чтобы поднялся на борт «Спики» и оставаться там, пока я не пошлю за ним. Итак, сэр, что вы думаете о моем плане? Простой и исполнимый, а? Поскольку я сам человек простой, то и вещи люблю простые и открытые: как, полагаю, и вы сами.

— В самом деле, сэр, план очень хороший, — сказал Джек. — И у него огромные преимущества — их слишком много, чтобы пересказывать. Но дайте мне возможность скорректировать его после того как осмотримся на месте — вдруг появится нечто непредвиденное. Полагаю, что балкон может быть полезен и, возможно, неплохо взять крюк и, скажем, саженей десять крепкой веревки.

— Как пожелаете, хотя я сомневаюсь, что вы вообще увидите свой балкон — туман сгущается: отсюда теперь я едва могу различить свет у соседа, Доусона, хотя полчаса назад тот виднелся довольно четко. Единственное, что меня волнует, так это мои чернокожие, которые понесут корзину.

— Они обязательно должны быть чернокожими?

— Нет. Но это покажется более естественным и пройдет незамеченным.

— Если вы меня покрасите, как предлагали ранее, я могу стать одним из них.

— Но ваша рука, уважаемый сэр, ваша рука, и общее состояние здоровья?

— Моя левая рука еще никогда не была здоровее и, уже достаточно сильна, чтобы нести половинку Мэтьюрина. Смотрите.

Он огляделся вокруг в поисках какого-нибудь тяжелого предмета, склонился над высокой мраморной тумбой и высоко поднял ее.

— И все же, сэр, — продолжил он, — подумав, полагаю, что мы должны сначала разведать обстановку. Операция по захвату корабля, если не знаешь гавань и течения, часто заканчивается бессмысленной тратой жизней. Конечно, отошлите своего сторожа, а пока ваш сын не вернулся, мы сможем взвесить наши предложения, посоветоваться и все обдумать.

— Очень хорошо. Майкл, возьми маленькую кобылку.

Пауза оказалась краткой, и мистер Хирепат заполнил ее, нарисовав улучшенный план отеля, принеся корзину, несколько пробок, веревку и крюк, зарядив мушкетон и три кавалерийских пистолета двойным зарядом пороха и пуль. Он был возбужден как мальчишка, и было ясно, что ему хочется сделать все сразу: даже упоминание о разведке ему не нравилось — он надеялся нанести главный удар, как часто называл его, одним махом. По большей части его ум был занят поиском второго негра, и тогда-то Джек подумал об индейском привратнике. Но насколько на него можно положиться? Будут вопросы, много вопросов, когда найдут мертвых французов, и Джеку не хотелось, чтобы их всех троих обнаружили в тайнике на борту «Арктура». Не хотел он и чтобы Хирепат совал голову в петлю.

— Есть еще один небольшой момент, который нужно обдумать, — сказал Джек, — кто подержит лошадей, если только вы не останетесь на козлах?

— О, что до этого, — сказал Хирепат, — то любой уличный мальчишка подержит. Всегда найдутся уличные мальчики, шатающиеся вокруг отеля, чтобы подержать лошадей.

— Верно, — сказал Джек, — но разве ваш уличный мальчишка не узнает мистера Хирепата?

— О, — сказал мистер Хирепат. — О да, действительно: мне лучше всего оставаться на козлах, в тени.

Джек взглянул ему в глаза. «Лучше бы я не трогал этой темы», — поразмыслил он и сказал:

— Могу я попросить у вас штатское пальто, мистер Хирепат? Эполеты весьма заметны, даже туманной ночью.

Разумеется, Джек был заметной фигурой в мундире пост-капитана, за исключением сабли, которую пришлось сдать.

— Возможно, ливрея слуги или, еще лучше, сюртук и простая круглая шляпа, если есть под рукой.

— Вы подумали обо всем, — сказал Хирепат и поспешно вышел. — Его энтузиазм, на мгновение затухший, вспыхнул снова, когда он предложил Джеку на выбор различные пальто и тот согласился на потертый габардин мрачного цвета. — Но мы должны убрать ваши волосы, уважаемый сэр, прежде чем превратим вас в убедительного черномазого.

Волосы Джека были длинными и желтыми, он носил их собранными вместе и перевязанными на уровне лопаток черной лентой.