Эдмундо Конде - Яд для Наполеона

— Да, его постепенно изводят, — говорила о ком-то Гран-Перл. — Но ты пока еще слишком слаб.

— Я должен ехать. Немедленно, — Жюльен несколько раз, разминая затекшие пальцы, попеременно сжал руки в кулаки.

— Наберись терпения. Тебе надо восстановить силы.

— Только скажи мне, кто он? Кто его убивает и почему?

— Тот, кто не хочет, чтобы ты выполнил свое предназначение. Кто желает тебе зла.

— Жиль? Это Жиль?

— Откуда мне знать. Все думают, что Гран-Перл все известно. Но знать такие вещи не дано никому, — ответила мулатка, немного раздражаясь, — как на Жюльена, так и на саму себя.

Почти каждую ночь Жюльен потихоньку поднимался с кровати и уходил в кабинет в соседней комнате. Сара видела, что ему не спится, но ничего не говорила, ни о чем не спрашивала. Однако в ту ночь решила тоже встать и пойти за ним. Жюльен при зажженной свече сидел за рабочим столом. Перед ним лежало несколько перевязанных лентами свитков.

В ответ на ее расспросы, он наконец смог поговорить с ней откровенно. Он так долго пребывал вдали от реального мира, от действительности, что лишь теперь осмелился что-то рассказать Саре. По крайней мере, открыть ей основное — имя своего отца.

Жюльен с трудом, отрывочно вспоминал события того дня шесть лет назад. Но самое главное он запомнил четко: слова Жиля, содержание письма и стоявшую под ним подпись. Помнил также овладевшие им тогда чувства: смятение и внезапно поразившую все его тело слабость, понимание абсурда произошедшего как какой-то жестокой игры, в которой он больше не хотел участвовать. Все это запечатлелось в его сознании в мучительно отчетливых образах. И когда он очнулся от длительного забытья, воспоминания тотчас навалились страшным гнетом, а душа заболела даже острее, чем прежде. В отличие от тогдашнего, полностью опустошенного Жюльена, нынешний Жюльен выздоравливал, набирался сил, и ненависть делала его еще сильнее.

Сара на признание своего мужа отреагировала мгновенно:

— Значит, человек, которого мы планировали убить, — твой отец? — спросила она жестко, ибо сейчас и невозможно было спросить иначе, ведь все вдруг выяснилось и стало понятно, что худшее впереди. — И ты возненавидел меня за это. Правда? И будешь ненавидеть всегда, — закончила подавленно.

— Ненавидеть тебя?.. — Жюльен искренне удивился.

— За покушение на убийство твоего отца.

— Ненавидеть тебя? — слова Сары, казалось, окончательно вернули его к действительности после многолетней летаргии, — он выглядел прежним Жюльеном, разве что находился в замешательстве. — Тебя? Разве возможно ненавидеть ангела? Я бы не смог. Ты два раза явилась в моей жизни как Божий дар, и мне жизни не хватит, чтобы отблагодарить тебя за это. Да я бы сам себя возненавидел, если б разлучился с тобой. И должен был бы понести за это наказание.

— Тогда не уезжай. Ты не должен никуда ехать, ты понимаешь? — Он взят ее за руки и с виноватым видом кивнул головой. — Я этого не позволю, — Сара сжала его пальцы, к которым совсем недавно вернулась чувствительность. Жюльен привлек ее к себе и заключил в объятия, нежно и страстно, как шесть лет назад. — И не думай ехать. Я не допущу.

— Ты должна понять — это необходимо.

— В таком случае, я поеду с тобой. Я не боюсь. Меня уже ничто не пугает. Помнишь наш давнишний разговор на постоялом дворе «Разочарование»? Когда мы говорили о страхах? Ты развеял все мои страхи.

— Я буду вдвойне храбрым — за нас двоих. Поверь своему мужу. Поездка будет недолгой — туда и обратно.

— Поклянись мне своей жизнью.

— Клянусь тобой.

— Я бы предпочла, чтобы ты занялся чем-нибудь другим. — Сара резким движением освободилась из его объятий. — Лучше бы ты забыл о существовании виконта де Меневаля, или как там его… Ты мог бы это сделать ради меня?

Жюльен посмотрел на нее с удивлением. Перед его мысленным взором как в тумане пронеслись эпизоды последней встречи с Жилем.

— Почему ты меня об этом просишь?

— Я должна знать, кто наш разлучник. Жиль или Бонапарт?

— У нас так мало времени, и все это не имеет никакого значения.

— Это имеет огромное значение, — возразила Сара дрогнувшим голосом. — Если тебя гонит ненависть, быть может, я тебя никогда уже не увижу. А если тобой движет любовь, только она дает право на последнюю надежду.

Жюльен колебался. В тот миг ему меньше всего хотелось отвечать на подобный вопрос, но после минутных раздумий он решился:

— Я еду, чтобы увидеть своего отца, Сара.

Она опустила голову. Затем, собравшись с духом, устремила на него взгляд, затуманившийся от нежных слез, и произнесла:

— Тогда скажи мне, что мы снова будем вместе. Что ты вернешься, и никакая сила нас больше не разлучит. Скажи поскорее. — Она уже дрожала от волнения.

— Я вернусь, иначе и быть не может. Без тебя мне нет жизни.

И Жюльен прижал ее к своей груди.

К концу февраля приготовления были завершены. Жюльен устроил все наилучшим образом. Привлек к участию в экспедиции Жерома и Батиста Тургутов, профессиональных вояк, — мало кто мог сравниться с ними во владении оружием и к тому же они испытывали к нему дружеские чувства. Тем не менее он сразу выплатил братьям солидный аванс в счет их будущих услуг. Приступая к поискам судна, Жюльен намеревался найти корабль с прекрасными мореходными качествами, что гарантировало бы безопасность плавания, в том числе позволяло уйти от любой погони. Он поинтересовался, между прочим, на плаву ли еще тот парусник, на котором он впервые попал в Новый Свет, и был поражен до глубины души, когда его люди разыскали «Эксельсиор».

Корабль уходил в рейс в восточные моря из Сен-Мало. Капитан «Эксельсиора», все тот же, только слегка постаревший, не узнал в Жюльене юношу, которого некогда доставил в Америку, и заломил за транспортировку немыслимую цену. Однако получив запрошенную сумму полностью, прожженный авантюрист горячо поддержал план по доставке и тайной высадке на остров Святой Елены четверки смельчаков. В таком деле любая помощь, тем более помощь профессионала, была кстати.

Кроме того, Жюльен должным образом оформил дела на случай своего невозвращения. Он не только сознавал, что поездка таит в себе бездну опасностей, но и всем существом ощущал, что путешествие будет иметь решающее значение в его жизни. Это было столь очевидно, что за день до отъезда Огюст предпринял последнюю, отчаянную попытку переубедить друга.

— Что нужно сделать, чтобы остановить тебя?

— Для этого меня пришлось бы убить, Огюст.

— Ну, дорогой мой, в тех местах, куда ты отправляешься, сыщется десяток-другой вооруженных мужчин, которые охотно этим займутся. Этот островок охраняют почище преисподней. И пленник — не просто заключенный, он обречен. Живым ему не выбраться. Там под контролем все — и суша, и море… и даже воздух. Наблюдение ведется с вершин, патрульные корабли бороздят прибрежные воды, солдаты несут караульную службу по всему острову. Англичане не могут допустить, чтобы он ушел во второй раз. А ты намереваешься съездить на остров Святой Елены, словно в свой загородный дом.