Александр Дюма - Шевалье де Сент-Эрмин. Том 2

Генерал Декан рассмеялся.

— Генерал, — обратился к нему Рене, — будьте любезны, расскажите господину Рондо анекдот про Астера. Если это сделаю я, он мне не поверит.

— Дорогой господин Рондо, — начал генерал, — Астер был искусным лучником из Амфиполя, разгромленного Филиппом. Этот человек оставил свой город и удалился в Метону, который в это время также штурмовал Филипп. Астер, думая отомстить ему, да еще так, чтобы тот понял, от кого исходила месть, написал на одной из стрел: «Астер Филиппу в правый глаз». И действительно, у Филиппа не только оказался выколот глаз, но он чуть не умер от этой раны. Тогда и он решил послать в город стрелу, написав на ней: «Возьму Метону, повешу Астера». Царь македонский взял Метону и сдержал слово. Вот такой анекдот, господин Рондо, не скажу — правдивый, но исторический.

— Дьявол! Дьявол! Но перед вами, сударь, человек, ловкость которого не уступает вашей, господин Рене.

— Идет! — ответил Рене. — Вижу теперь, что вы положительно хотите лишить меня смирения, господин Рондо, и не можете простить мне мой отказ сразиться. После обеда я буду в вашем распоряжении, и, если вы примете условия, которые будут мною предложены, даю вам слово, что вам доставлю такое удовольствие.

Разговор принял общий характер, однако г-жа Декан и Альфред, которым не терпелось увидеть разрешение этого спора, а еще больше поражение Рондо, предложили после обеда перейти пить кофе и ликеры в фехтовальный зал.

Так и было решено. Рондо, чье брюхо раздулось так, как он сам себе не пожелал бы, побуждаемый самомнением, первым двинулся к выходу.

— Ваши условия, господин Рене? — спросил генерал.

— Вы говорили мне, генерал, что ваша супруга посвятила себя опеке над неимущими? — спросил Рене в свою очередь. И он поклонился г-же Декан. — Хорошо! В таком случае тот из нас, кто получит пять уколов, будь это я или господин Рондо, а значит, тот, кто все пять оставит без ответа, платит тысячу франков.

— О-хо-хо! — разразился своим грубым хохотом Рондо. — Думаю, я буду в состоянии принят^ ваше пари, сударь.

Рондо взял рапиру, пропустил ее клинок под подошвой своего ботинка, рассек ею воздух, согнул, присел и, сжав рапиру в руке, встал в позицию.

Рене взял первую подвернувшуюся рапиру, отсалютовал ею и в свою очередь встал в позицию:

— Честь имею, сударь.

Рондо нанес один за другим три молниеносных удара, подтвердив этим, что у него были твердая рука и острый глаз; но все три оказались отражены один за другим немудреными приемами.

— А! Моя очередь! — сказал Рене.

А дальше все происходило как во сне.

— Раз, два, три, — считал Рене.

Каждый из его трех ударов достигал цели.

Он повернулся к зрителям, которые в один голос произнесли:

— Три раза.

— Ваш черед, сударь, — обратился Рене к противнику, — но предупреждаю, что на два ваших удара, которые я, разумеется, отобью, я отвечу двумя точными. Я заранее объявляю вам это, чтобы вы не заподозрили меня в намерении расстроить вашу защиту и не подумали, что я более искусен и лукав, чем есть на самом деле.

— К вашим услугам, сударь, — сжав губы, проговорил Рондо.

И действительно, он нанес два удара, на которые, отразив их, Рене ответил двумя точными.

Второй из них отразить не было никакой возможности: рапира оказалась приставлена к груди банкира.

— Сударыня, — сказал Рене, обращаясь к г-же Декан, — этот господин вам должен две тысячи франков для нужд обездоленных.

— Я требую реванша, — сказал Рондо.

— К вашим услугам, — ответил Рене, — в позицию!

— Нет, нет! Не на рапирах — здесь я готов признать вас своим учителем; теперь мы посмотрим на пистолетах.

— На один выстрел, не так ли? — спросил Рене у Рондо. — К чему устраивать в Порт-Луи шум, заслышав который люди подумают, что остров осажден?

— Идет! Один только вопрос, — ответил Рондо. — По какой цели мы будем стрелять?

— Нет ничего проще, — сказал Рене, — подождите.

Альфред зарядил четыре пистолета.

— Вот эта подойдет! — и с этими словами Рене выхватил один из пистолетов и, не целясь, выстрелил в пальму, находившуюся шагах в двадцати пяти от него.

— Виден ли след пули? — спросил Рондо.

— Прекрасно, — ответил Рене.

Рондо взял пистолет.

— Выиграет выстрел, пуля которого окажется ближе к этой пуле, согласны? — спросил Рене.

— Согласен, — ответил Рондо.

Он начал прицеливаться с таким вниманием, которое свидетельствовало о важности, которую он придавал реваншу: пуля попала в пальму в дюйме от первой пули.

— Ей-ей! — с важностью произнес он. — Вот выстрел, который совсем не плох для банкира.

Тогда и Рене взял пистолет, прицелился и выстрелил.

— Теперь, господа, смотрите и выберите лучшего из стрелков.

Генерал Сюркуф, Альфред и г-н Рондо со всей прытью бросились к пальме, послужившей мишенью.

— Ого! Черт возьми! — закричал Рондо. — Вы, кажется, не попали даже в дерево, или я брежу!

— Вы бредите, сударь, — ответил Рене.

— Как! Я брежу? — вырвалось у Рондо.

— Да! Вы ищете не там, где следует искать. Ощупайте первую пробоину.

— Ну, ну! Ну и что? — спросил Рондо.

— Вы нащупаете первую пулю.

— Я ее трогаю.

— А теперь переведите руку сюда.

— Перевел.

— Хорошо! Щупайте еще раз.

— Что? Что же я должен щупать?

— Щупайте, щупайте.

Г-н Рондо ничего не понимал.

— Вы не вышли на след от второго выстрела? — спросил Рене.

— Точно.

— Хорошо! Я послал вторую пулю в точности вслед за первой и таким образом не мог быть более точен, чтобы послать ее еще куда-нибудь, как не в ту же брешь, что она проделала.

Воцарилась тишина. Даже Сюркуфа поразила такая невероятная меткость.

— Не хочется ли вам третьего соревнования, господин Рондо, на ружьях? — спросил Рене.

— О, нет, нет, разумеется! — был ответ.

— Могу предложить вам кое-что проще.

— Что?

— Выстрелом убить одну из тех летучих мышей, которые летают сейчас над нашими головами.

— Вы убьете выстрелом летучую мышь? — переспросил Рондо.

— Почему бы и нет? — спросил Рене. — Я убивал их из пистолета.

И, схватив четвертый, еще не стрелявший пистолет, он сбил одну из летучих мышей, которую злой рок принес к фехтовальному залу.

Рене и в этот вечер не удалось поговорить с губернатором об услуге, которую он ждал от него.

LXXXVI

ОТЪЕЗД

На следующий день, в одиннадцать часов утра, Рене в третий раз оказался во дворце губернатора.

На этот раз у него был уже статус не приглашенного, а друга. Его натура, щедрая, благородная и открытая, пленила губернатора острова Франции. Вскоре показался и он, протягивая к Рене обе руки и отмахиваясь от секретаря.