Александр Дюма - Сорок пять

– Так вот, – сказал он. – Мы жаждем перемен. Сейчас мы сильнее противника и хотим осуществить эти перемены; кажется, я говорю кратко, ясно и определенно.

– Но, – спросил Майен, – что вы намерены делать, чтобы добиться перемен?

– Я полагаю, – сказал Бюсси-Леклер с откровенностью, которая в человеке столь низкого происхождения могла показаться дерзостной, – я полагаю, что раз мысль о нашем Союзе исходила от наших вождей, это они, а не мы должны указать цель.

– Господа, – ответил Майен, – вы глубоко правы: цель должна быть указана теми, кто имеет честь являться вашими вождями. Но потому-то я и повторяю вам, что лишь полководец может решать, когда именно он даст бой. Пусть он даже видит, что его войска построены в боевой порядок, хорошо вооружены и проникнуты воинским духом, – сигнал к нападению дается им только тогда, когда он считает это нужным.

– Но все же, монсеньер, – вмешался Крюсе, – Лига не хочет больше ждать, мы уже имели честь заявить вам об этом.

– Не хочет ждать чего, господин Крюсе? – спросил Майен.

– Достижения цели.

– Какой цели?

– Нашей; у нас тоже есть свой план.

– Тогда – дело другое, – сказал Майен. – Если у вас есть свой план, я не стану возражать.

– Так точно, монсеньер, но можем ли мы рассчитывать на вашу поддержку?

– Без сомнения, если план этот подойдет моему брату и мне.

– Весьма вероятно, монсеньер, что вы его одобрите.

– Посмотрим, в чем же он состоит.

Лигисты переглянулись, двое или трое из них дали Лашапелю-Марто знак говорить.

Лашапель-Марто выступил вперед, словно испрашивая у герцога разрешения взять слово.

– Говорите, – сказал герцог.

– Так вот, монсеньер, – сказал Марто. – Придумали его мы – Леклер, Крюсе и я. Он тщательно обдуман и, вероятно, обеспечит нам полный успех.

– Ближе к делу, господин Марто, ближе к делу.

– В городе имеется ряд пунктов, связывающих воедино все вооруженные силы города: это Большой и Малый шатле, дворец Тампля, ратуша, Арсенал и Лувр.

– Правильно, – согласился герцог.

– Все эти пункты защищаются постоянными гарнизонами, но с ними нетрудно будет справиться, так как они не могут ожидать внезапного нападения.

– Согласен и с этим, – сказал герцог.

– Кроме того, город защищает начальник ночной стражи со своими стрелками. Обходя город, они-то и осуществляют в угрожаемых местах подлинную защиту Парижа. Вот что мы придумали: захватить начальника ночной стражи у него на дому – он проживает в Кутюр Сент-Катрин. Это можно сделать без шума, так как место удаленное от центра и малолюдное.

Майен покачал головой:

– Каким бы удаленным от центра и малолюдным оно ни было, нельзя взломать прочную дверь и сделать выстрелов двадцать из аркебузов совсем без шума.

– Мы предвидели это возражение, монсеньер, – сказал Марто, – один из стрелков ночной стражи – наш человек. Среди ночи мы постучим в дверь – нас будет только два-три человека: стрелок откроет и пойдет к начальнику сообщить, что тот должен явиться к его величеству. В этом нет ничего необычного: приблизительно раз в месяц король вызывает к себе этого офицера, чтобы выслушать его донесения и дать ему те или иные задания. Когда дверь будет открыта, мы впустим десять человек моряков, живущих в квартале Сен-Поль, они покончат с начальником ночной стражи.

– То есть прирежут его?

– Так точно, монсеньер. Таким образом оборона противника окажется в самом начале расстроенной. Правда, что трусливая часть горожан и политиканы могут выдвинуть других должностных лиц и чиновников – господина президента, господина д'О, господина де Шиверни, господина прокурора Лагеля. Что ж, мы их схватим у них на дому в тот же самый час: Варфоломеевская ночь научила нас, как это делается, а с ними будет поступлено так же, как и с начальником ночной стражи.

– Ого! – произнес герцог, находивший, что дело это не шуточное.

– Тем самым мы получим замечательную возможность напасть на политиканов, – мы их знаем наперечет в каждом квартале, – и покончить зараз со всеми ересиархами – и религиозными и политическими.

– Все это чудесно, господа, – сказал Майен, – но вы мне не объяснили, как вы возьмете с одного удара Лувр – это же настоящая крепость, которую непрестанно охраняют гвардейцы и вооруженные дворяне. Король хоть и робок, но его вам не прирезать, как начальника ночной стражи. Он станет защищаться, а ведь он – подумайте хорошенько – король, его присутствие произведет на горожан сильнейшее впечатление, и вас разобьют.

– Для нападения на Лувр мы отобрали четыре тысячи человек, монсеньер, и все эти люди не так любят Генриха Валуа, чтобы вид его произвел на них то впечатление, о котором вы говорите.

– Вы полагаете, что этого будет достаточно?

– Разумеется, нас будет десять против одного, – сказал Бюсси-Леклер.

– А швейцарцы? Их четыре тысячи, господа.

– Да, но они в Ланьи, а Ланьи – в восьми лье от Парижа. Даже если допустить, что король сможет их предупредить, гонцам потребуется два часа, чтобы туда добраться, да швейцарцам – восемь часов, чтобы пешим строем прийти в Париж, итого – десять часов. Они явятся как раз к тому времени, когда их можно будет задержать у застав: за десять часов мы станем хозяевами города.

– Что ж, пусть так, допускаю, что вы правы: начальник ночной стражи убит, политиканы уничтожены, городские власти исчезли, – словом, все преграды пали; вы, наверное, уже решили, что вы тогда предпримете?

– Мы установим правительство честных людей, какими сами являемся, – сказал Бригар, – а дальше нам нужно только одно: преуспеть в своих мелких торговых делах да обеспечить хлебом насущным своих детей и жен. У кое-кого из нас, может быть, и явится честолюбивое поползновение стать квартальным надзирателем или командиром роты в городском ополчении. Что ж, господин герцог, мы займем эти должности, но тем дело и ограничится. Как видите, мы нетребовательны.

– Господин Бригар, ваши слова – чистое золото. Да, вы честные люди, я хорошо это знаю, и в своих рядах вы не потерпите недостойных.

– О нет, нет! – раздались кругом голоса. – Только доброе вино, безо всякого осадка.

– Чудесно! – сказал герцог. – Вот это настоящие слова. А скажите-ка вы, заместитель парижского прево, много ли в Иль-де-Франсе бездельников и проходимцев?

Никола Пулен, ни разу не выступавший вперед, словно нехотя, приблизился к герцогу.

– Да, монсеньер, их, к сожалению, даже слишком много.

– Можете вы хотя бы приблизительно сказать нам, сколько вы насчитываете подобного народа?