Стратегия победы. Разгрома 1941 года не было - Елена Анатольевна Прудникова

у себя ограничения на ввоз наших товаров, а французы даже стали задумываться, не начать ли войну. Однако война не началась, а запретить агонизирующим фирмам продавать советским представителям все, что те хотели получить, никакие правительства были не в силах. Уменьшились доходы от экспорта – стали покупать в кредит, только и всего.

Великобритания в 1933 году ввела эмбарго практически на все продукты советского экспорта. Что любопытно: в начале того же самого 1933 года на весь мир прогремело дело британской фирмы «Метро-Виккерс», оказавшейся при ближайшем рассмотрении настоящим шпионским гнездом. Может, обиделись за соотечественников?

С другой стороны, и большевики умело банкротили иностранные предприятия, получая в наследство их материальную часть и встраивая ее в свой народно-хозяйственный комплекс. А с началом Великой депрессии и вовсе начали по дешевке скупать оборудование, технологии и специалистов, цинично используя трудности западного мира во благо своей индустриализации.

Ну вот скажите честно – что еще остается делать? Только воевать, причем воевать срочно: при таких темпах развития через двадцать лет СССР будет уже не взять никакой силой. А проблемы с ним были связаны куда более серьезные, чем желание «кушать».

Новые власти России покусились на святая святых западного мира. Нет, не на религию – к вопросам религии капитализм так же индифферентен, как и социализм. На подлинную святыню – священное право частной собственности. Мало того, что советский экономический эксперимент уверенно входил в категорию чудес, успешным оказался и эксперимент социальный. Он встретил колоссальную поддержку «низов» во всем мире, вынудив хозяев жизни пойти на серьезные социальные уступки. Но это, в конце концов, не так существенно – все равно проблему конечного спроса пришлось бы как-то решать – а вот смена священных категорий… Даже сегодня господа реформаторы, признав уже и пятиконечную звезду, и чекистский щит с мечом, и гимн СССР, как черти от ладана шарахаются от серпа с молотом. Действительно, частная собственность и труд не могут быть священными категориями одновременно: либо то, либо другое.

Конфликт сакрального – это вам не скучная разборка за рынки сбыта. На горизонте замаячила тень «священной войны». Причем воевать требовалось быстро: еще чуть-чуть, и Советский Союз станет сверхдержавой. Страна-суперкорпорация, развитие которой, казалось, вообще не знает нормальных экономических законов, с невероятно популярной идеологией, открыто противопоставившая себя капиталистическому миру, – на глазах у рвущегося к глобальной власти капитала формировался второй мировой центр силы.

Со всем этим надо было срочно что-то делать.

Это, естественно, прекрасно понимали в СССР и не обольщались насчет перспектив. Тем более и звоночки звенели почти непрерывно…

Хроника «военных тревог»

Тучи над городом встали,

В воздухе пахнет грозой…

Из песни

Итак, едва покончив с Гражданской войной, советское правительство тут же принялось готовиться к новой драке. К счастью, «мировое сообщество» воевать пока не рвалось – надо было разобраться с проблемами, порожденными Первой мировой, перед тем как плодить новые. Да и очень долго казалось, что советская власть вот-вот рухнет сама собой.

Все же на протяжении 20-х и начала 30-х годов «военные тревоги» следовали одна за другой. Но какие из них представляли собой политическое шоу, а какие действительно могли обернуться войной, с ходу не разберешься.

…Первой после окончания Гражданской войны тревогой облагодетельствовал Коминтерн. Это гнездо буревестников приносило Советскому Союзу немало пользы, пугая буржуев, а также занимаясь пропагандой и разведкой. Но иногда лидерам срывало башню, и Коминтерн влезал в какую-нибудь безумную историю. Так и вышло с «германским красным октябрем».

Российским революционерам нелегко было смириться с тем, что победоносная социалистическая революция произошла не в Германии, как следовало бы по Марксу. С тех пор их самым страстным желанием было осуществить мечту о союзе двух государств: Советской Германии и Советской России. И когда в 1923 году вялотекущий немецкий экономический кризис сорвался в штопор и, как следствие, «резко возросли нужда и бедствия трудящихся масс», орлы товарища Зиновьева решили: пора! И попытались соорудить из кризиса социалистическую революцию. По замыслу авторов этой авантюры, если в Германии начнется, Красная Армия должна прийти на помощь «немецким братьям» и завершить начатое германскими коммунистами. Товарищей интернационалистов не смущало даже отсутствие у этих двух стран общей границы: какие, право, пошлые мелочи!

По воспоминаниям советского разведчика Бориса Лаго, которого судьба занесла в сентябре 1923 года в советское посольство в Германии, наводненное представителями Коминтерна, речи там велись примерно следующие: «Не позже как через месяц во всей Германии вспыхнет революция… Есть полное основание думать, что Франция отправит свои войска для подавления революции. При первом же появлении хотя бы одного французского солдата в Германии – будут ли они отправлены по собственному почину Франции или же по приглашению одной из реакционных групп – Красная Армия, в частности, красная кавалерия, прорвется в Германию. Уже заключено соглашение с Литвой о пропуске советских войск. В случае, если Польша заколеблется, она будет раздавлена…»

Замечательные планы, особенно если вспомнить о сокрушительном разгроме, в который вылилось наступление Красной Армии на Варшаву. Они могли обернуться реальной войной с непредсказуемым исходом – но, к счастью, «германский красный октябрь» отменился сам собой, по типичной для Коминтерна причине – из-за отвратительной организации.

…Знаменитая «военная тревога» 1927 года исходила уже не от Советского Союза – наши к тому времени стали умней и осторожней. Европу они более-менее оставили в покое, зато очень активно действовали в Китае, что не могло понравиться англичанам, считавшим этот регион чем-то вроде малинника за огородом: вроде бы и не свое, но соседям с корзинками лучше не появляться.

Со своей стороны, очередной британский кабинет использовал в предвыборной кампании явно подложное «письмо Коминтерна», расписывавшее планы революции в Англии, вроде как в «Протоколах сионских мудрецов» расписывались планы захвата мирового господства – очень стр-р-рашные общие задачи при минимуме конкретики. (Данная контора революцию-то замутить и вправду могла, а вот привычки писать подобную галиматью в директивных письмах сроду не имела.) А когда наступила пора отвечать «за базар», в поисках доказательств британцы организовали несколько провокаций против наших дипломатических и торговых представительств, сперва в Китае, а потом и в Лондоне. В британских газетах были даже опубликованы какие-то «шпионские» документы – впрочем, их могли и сочинить, как сочинили незадолго до того «письмо Коминтерна».

Советское правительство, впрочем, не стало отбиваться и «опровергать инсинуации», а перешло в наступление, устроив роскошное шоу. Стержнем представления являлся очень громкий крик, что Англия собирается начать войну против СССР.

Как именно, если Великобритания – морская держава, а