Александр Грязев - Калифорнийская славянка

Выслушав и поблагодарив своих маленьких разведчиков, Алёна отправила их спать, и тут же приняла решение: в одну из ночей она и несколько её воинов пойдут туда, где пасутся испанские кони, повяжут солдат и уведут лошадей…

… Так и было сделано. Только солдат испанских связывать не пришлось: утомлённые службой, они потеряли бдительность и заснули возле жаркого костра. А воины макома, разрезав у лошадей путы на ногах, скрытно и без всякого шума привели с десяток коней в своё поселение., … Узнав об этом наглом, по его словам, набеге индейцев и о потере стольких своих верховых коней, капитан Муньос был в бешенстве. Он обвинил во всём этом дерзком поступке людей макома и приказал лейтенанту Лопесу собираться и завтра же ехать в Сан-Франциско к его коменданту Луису Аргуэльо и просить у него помощи против индейцев ненавистного племени.

Глава пятая

Капитан Муньос и лейтенант Лопес, сопровождаемые небольшим отрядом солдат-всадников, подъехали к дому коменданта Сан-Франциско и, оба, спешившись, поднялись на крыльцо.

Комендант дон Луис Аргуэльо сидел за столом, когда офицеры вошли в его кабинет.

— О, капитан Муньос!? — удивлённо воскликнул дон Луис, вставая из-за стола и идя навстречу нежданным гостям. — Никак не ожидал вас, сеньоры, но видеть рад. Что заставило проделать столь долгий путь сюда?

— Дело, не требующее отлагательств, привело нас к вам, дон Луис, — здороваясь с комендантом, сказал Муньос. — У нас с лейтенантом Лопесом есть к вам разговор.

— Располагайтесь, — пригласил гостей комендант. — Рассказывайте о ваших заботах и делах.

Офицеры расположились в креслах у самого стола и Муньос первым начал разговор:

— Вокруг нашего форта Сан-Хосе, дон Луис, поднимают голову индейцы. У нас есть полная уверенность в том, что когда-то и, может быть, скоро они нападут на нас.

— Да, капитан. Мне известно, что среди множества племён вокруг наших крепостей есть и очень воинственные. Ну и что они сделали, капитан, сейчас, коли у вас появились такие подозрения в их враждебности?

— Отряд индейцев макома однажды напал на охрану, которая вела работных людей с плантации в крепость. Все индейцы при этом разбежались.

— А охрана? — спросил Аргуэльо.

— У солдат связали руки и отпустили домой, а лейтенанта Лопеса взяли в плен. Правда, в тот же вечер отпустили… А совсем недавно, два дня тому назад, индейцы макома похитили у нас прямо с ночного пастбища десяток верховых коней… Вот мы и приехали к вам.

— К сожалению, от таких нападений не застрахован никто на всём побережье Калифорнии.

— Согласен, дон Луис… Но вот недавно нам стало известно от индейцев, дружественных нам, что некие племена готовы объединиться и напасть на нашу крепость, да и не только на нашу. Это опасность для всех фортов… А то, что дикие оставили в живых солдат охраны и Лопеса, то и для меня некая загадка. Но её можно отгадать, если объяснить другую.

— И какую же?

— Вождь племени макома — белая женщина.

— Белая женщина?! — воскликнул дон Луис. — Вы не ошибаетесь, капитан?

— Нет, сеньор, — подтвердил слова своего командира лейтенант Лопес. — Именно так — белая женщина верховодит племенем макома. Я сам тому свидетель. Я побывал у них в плену.

— Откуда же она взялась? — всё ещё удивлялся Аргуэльо.

— Она сама и индейцы утверждают, что её дал им бог океана, а женщина вышла к ним из воды. Но как этому верить? Так что никто не знает о том. Потому-то всё это и выглядит неправдоподобно. Скажите, дон Луис, не заходили ли к вам в Сан-Франциско русские корабли? — спросил Муньос.

— Давно не было… Наверное, с полгода или даже больше… Да, да, больше. Но при чём здесь русские корабли, сеньор капитан?

— Та белая женщина — славянка. Её речь ни на испанскую, ни на английскую не походит. Вот я и думаю, что она с какого-нибудь русского корабля.

— У русских в прошлые годы были случаи побегов с кораблей, но те беглецы были мужчины… Но чтобы женщина… Нет, такого не припомню… А как звать её?

— Шаста… Да, она славянка, — ещё раз убеждённо сказал Лопес. — Я видел её дважды и слышал её речь. Да она и сама мне призналась в том. А с русскими здесь, в Сан-Франциско, мне приходилось встречаться.

Дон Луис ходил по кабинету и, казалось, что в уме решал какую-то задачу.

— Что и говорить — всё, что вы сказали о вожде племени макома, очень и очень странно… Однако, что же вы решили предпринять, капитан Муньос, и что в таком случае я должен для вас сделать?

— У нас почти не стало индейцев, чтобы работать на полях. Да к тому же, как я говорил, есть опасность, что макома и другие племена, соединившись, могут напасть на нас, как уже бывало. Вот мы и приехали к вам, сеньор Аргуэльо, просить помощи. Мне нужны солдаты для охраны плантаций и для защиты форта Сан-Хосе… Мы с лейтенантом Лопесом…

Но договорить капитану Муньосу не пришлось. Дверь в кабинет неожиданно распахнулась, и на пороге появился офицер.

— Сеньор! К нам идёт иностранный корабль!

— Под чьим флагом иностранец?

— Похоже, что под русским, сеньор комендант.

— Вот как! А мы только что говорили о русских. Легки же они на помине. Но, кто бы они ни были, встретить надо достойно. Как только судно встанет на якорь — сходите к ним на шлюпке и узнайте, кто они и что им у нас надо.

— Слушаюсь, сеньор комендант.

И офицер, хлопнув дверью, побежал прочь от дома коменданта к пристани.

— Ну что же, сеньоры, — продолжил прерванный разговор дон Луис. — Мне надо подумать, как помочь вам. Очевидно, что придётся связываться с другими нашими фортами, а, может быть, даже и с Монтереем… Но об этом мы поговорим с вами спокойно и чуть позже…

…Как только шхуна «Чириков» бросила якорь на рейде испанской пресидии Сан-Франциско, с её борта раздались один за другим семь пушечных салютных выстрелов.

Иван Александрович Кусков и капитан судна Бенземан, стоя на мостике, пристально глядели в сторону испанского форта в ожидании ответных выстрелов береговой батареи. Ждать пришлось довольно долго.

— Странно, однако, Иван Александрович, что они молчат… Что бы это значило? — глядя в подзорную трубу, сказал Бенземан.

— Да, такого тут прежде не бывало, — подтвердил Кусков.

Наконец со стороны испанской крепости раздались пушечные выстрелы, но их было всего пять.

Бенземан и Кусков переглянулись.

— Они же должны ответить тоже семью, а я насчитал всего пять, — удивился опять Христофор Мартынович. — Отчего так?