Станислав Пономарев - Быль о полях бранных

Июль иссяк. Ратники шли по нестерпимому зною во всеоружии, каждое мгновение ожидая нападения стремительной ордынской конницы. Первого августа к Великому Князю прилетел гонец из Рязани.

— Бегич обложил город со всех сторон, — хрипло доложил он. — Горит столица наша, государь. Данила Пронский не пускает татар на стены!

— Добро! — Дмитрий Иванович обернулся к главному своему помощнику, московскому воеводе Льву Морозову. — Прикажи полкам тут стать.

И прыскнули в разные стороны конные посланники.. .

До Рязани оставалось всего два перехода. Позади, в пяти верстах, осталась река Вожа — извилистый приток Оки. Гонцу Князь сказал:

— Передай мое слово Даниилу Пронскому: пускай сажает воев своих в ладьи и ночью, тайно, сюда поспешает.

— А как же стольный град Переяслав-Рязанский?! —возмутился гонец.

— Рязань падет — не вся земля Русская сгинет! А вот ежели мурза Бегич и присные его сокрушат полки наши здесь, тогда ни Переяславу-Рязанскому, ни Москве белокаменной, ни иным градам и весям русским не быть. Все прахом пойдет! — Помолчал хмуро и приказал грозно: — Поспешай со словом моим и меньше за князей думай! Не то... — предостерег он посланника холодным взором.

Гонец ускакал.

Главный предводитель русского войска повелел установить шатер и собрать всех воевод и подколенных князей — командующих полками и отдельными отрядами — на военный совет.

Глава семнадцатая

Где битву вершить?

— Тут надобно мурзу встретить! Место для битвы доброе: слева — Ока, справа — засека могутная, за ней — топи да хляби! В засеку лучников посадим. Здесь ворогу нас не обойти! — настаивал князь Владимир Андреевич Серпуховский.

— Это верно. Бия нас в лоб, скольких воев положит тут Бегич, — вроде бы соглашался с ним Дмитрий Иванович. — Но... не достигнув успеха, ордынцы отойдут безнаказанно, как не раз бывало уже. Нам же сего допустить никак не можно. Ворога лютого поголовно истребить надобно, чтобы впредь не ходил на Русь гостем кровавым!

— Но где взять столько сил? — не сдавался Владимир Андреевич, и он был отнюдь не в меньшинстве: воевода Лев Морозов поддержал его первым. — У нас и половины ратников не наберется супротив конницы Бегичевой!

— Зато каких ратников! В броню закованных и с добрым оружием в руках. Один пяти стоит! Да и не токмо числом ворога побеждают, а и измышлением ратным... Федор, — обратился князь к боярину Свибло, — как разбит был хакан Козарии предком нашим, великим князем Святославом Киевским?

— Святослав-князь после малой битвы отошел за Еруслан-реку. Хакан следом кинулся и... оказался в ловушке. Ибо при главном сражении на берегу той реки стрежень ее перекрыл лодиями воевода Свенельд[154] с дружиной. Козары были разбиты наголову, никто не ушел. И сам хакан сложил свою буйну голову в той битве. Так поведал нам летописец.

— Слыхали? — остро глянул на сподвижников своих Дмитрий Иванович. — Окружил и уничтожил рать козарскую, числом воев в пять раз превосходящую. В пять раз! А ордынцев перед нами только вдвое или втрое больше.

— Да как-то непривычно так битву вершить, — смутился воевода Назар Кусков. — Испокон века отбиваться от ордынцев привыкли, а тут окружить и...

— Побеждать непривычно? — сухо рассмеялся Великий Князь Московский и Владимирский. — Отбиваться привычнее, как на Пьяне-реке прошлым летом? А ведь каждый из вас на медведя хаживал. А ну, вспомните-ка, ежели от косолапого только отбиваться, тогда что? Заломает! Не отбиваться от ордынцев, а бить их надобно! Святослав Игоревич, великий предок наш, вызов супостату слал: «Иду на Вы!» Тем и славен был, что ни от кого не отбивался. А только бил и не считал при том, сколько перед ним супротивников. Князь-витязь Земли Русской могутное царство Козарское покорил и, сокрушая всех врагов, соколом пролетел по землям болгарским и греческим. И самого властителя Царьграда заставил дань платить Руси Светлой! Гордитесь и перенимайте дела и славу его!

— Что предлагаешь, брат? — притих Владимир Андреевич.

— Мурза Бегич хорошо знает, что мы его именно тут ждать будем или за рекой Вожей. И первую свадьбу смертную мы с ним сыграем здесь. — Князь притопнул ногой. — Ты, воевода Морозов, тотчас с половиной большого полка отойдешь за реку. На месте, где я тебе вчера указал, отроешь длинный обкоп[155]. Землю из него валом назад отсыпай и уплотняй, чтоб на вал тот могли самострельщики лечь — позади обкопных стрелков. А на пятьдесят — семьдесят саженей впереди поставь заслон из рогаток[156]. И нас там жди. Только скрытно все делай, следи за окрестностями, чтоб ордынцы о войске твоем ранее срока не прознали. На все даю тебе три дня. А мы после первых стычек с татарами тоже станем отходить за Вожу-реку. Бегич за нами увяжется. Ну а там все свершится по воле божьей...

— Однако ж у нас лодей не как у Святослава-князя на Еруслан-реке. Маловато, — заметил воевода Бренк.

— Будут и лодии и ратники при них! — ответил Дмитрий Иванович. — Завтра воевода Боброк приплывает в устье реки Вожи с лодейной дружиной своей. А нынче князь Даниил Пронский с рязанскими полками к нам пристанет. Он тоже водой идет. Жду его к вечеру.

— Так ордынцы ж лодии Боброка и Даниила Пронского увидят и остерегутся за нами через Вожу-реку идти, — высказал сомнение Дмитрий Монастырев, начальник передового полка.

— Верно, остерегутся. Но мы придумаем хитрость какую нето. К примеру, спалим лодии рязанские на виду Бегича, как время к тому приспеет. Боброку же велено ночью плыть с осторожкой. Может, и Тимофей Вельяминов в лодиях дружину свою привезет. Про то мне покамест неведомо. Но он, скорее всего, комонников приведет. Все! Воевода,— строго глянул князь на Льва Морозова,— спеши дело исполнять. Времени у нас мало. Мыслю, татары вот-вот тут будут!

Словно в воду глядел Дмитрий Иванович: еще совет не закончился, как в шатер влетел возбужденный Семен Мелик.

— Бегич с силой великой в трех верстах от стана твоего, княже!— выпалил он.

— К бою!— приказал Великий Князь, надел позолоченный островерхий шлем и шагнул к выходу.

Полки русские хоть и вольно, но расположились так, чтобы быстро сплотить ряды и встретить врага во всеоружии...

Военачальники на конях что есть духу летели к своим полкам, уже поднятым по тревоге.

Лев Морозов не замедлил увести три тысячи пеших ратников в тыл, а потом за реку Вожу— на целых четыре версты от ее берегов. Весь обоз с самострелами и снаряжением для них воевода увел с собой. По замыслу Дмитрия Ивановича, мурза Бегич и приспешники его до последнего мгновения не должны были знать об этом грозном стрелковом оружии, да еще в таком количестве. При нем самом для первых стычек с ордынцами полки русские были вооружены обычными, правда очень мощными, луками...