Легионер - Гордон Догерти

жареную свинину и запивать ее элем. А теперь — двигай вперед, деточка, и ничего не бойся!

— Хой! Я подстрахую! — прошептал Авит.

— Ну да. А я буду страховать вас обоих, шуты гороховые! — вздохнул Кводрат.

— Ты? Да ты не сможешь пьянку в винном погребе организовать! — огрызнулся Авит.

Паво безнадежно вздохнул. Неисправимы! Ладно, в пекло их.

Он быстро пополз к калитке в стене. Зосима, несмотря на габариты, совершенно бесшумно полз рядом.

— Молодец, малыш! — шепнул он, наблюдая, как Паво, крадучись подходит к калитке.

Стена была высокой — три крупных мужчины, встав на плечи друг другу, с трудом дотянулись бы до верха. Известковый раствор между камнями искрошился от времени и без надлежащего ухода, но сама кладка была невредима и не несла видимых следов осады или штурма. Если гунны и захватили крепость, то явно не силой и без боя.

Возле калитки Паво немного постоял, собираясь с духом, потом прикрылся щитом и очень медленно толкнул дверь. Скрипнули петли, и холодок пробежал у юноши по спине. Перед ним была лестница, ведущая на стену, но ее ступени скрывались в темноте.

«В следующий раз нужно помалкивать», — мрачно подумал Паво, стараясь унять нервную дрожь.

Потом он шагнул в темноту. Позади остался яркий светлый квадрат — впереди лежала непроглядная темень. Паво шел очень медленно, постукивая мечом перед собой, словно слепой — своей клюкой. Потом впереди стало светлее, и Паво запрыгал со ступеньки на ступеньку, приободрившись. Показать им средний палец, что ли, вместо большого? Он даже улыбался, преодолевая последние ступени, но через мгновение перестал дышать и замер. Сердце метнулось в груди, словно перепуганный заяц. Впереди перед ним мелькнул отблеск стали...

Время остановилось. Кровь грохотала в висках Паво. Затем раздался то ли боевой клич, то ли визг, отразившийся от каменных стен сотней отголосков. Паво инстинктивно нырнул за щит — и это его спасло: кривой широкий меч выбил сноп искр из железного обода щита. Сноп был таким ярким, что Паво даже смог разглядеть лицо нападавшего: темное, изжелта-смуглое, с черными глазами-щелками без белков и страшными шрамами на впалых щеках.

— Что за... — простонал Паво, шарахаясь в сторону.

Внезапно позади прозвучали легкие шаги — и новый вопль раскатился по темной лестнице. Паво выругался, вслепую отмахнулся назад мечом, прикрылся щитом... Широкий меч чужака хлестнул его по груди, но медные пластины выдержали, отбили удар — и тут же второй нападавший ударил его по лодыжке. Паво наугад швырнул в темноту меч и щит, а сам вытянул вперед руки и бросился наверх, к свету. Каждую секунду он боялся споткнуться, полететь вниз — но вот его пальцы проехались по каменной кладке... под ногой на миг открылась пустота, но Паво последним усилием швырнул себя вперед — и упал на каменную площадку, а его преследователи оказались вдвоем позади него и внизу.

Воспользовавшись преимуществом, он бросился на свет и оказался на стене, на некоторое время ослепнув от слишком яркого света. Задыхаясь, он прильнул к зубцам башни, вглядываясь в траву у ее подножия. Сигнал! Он же должен подать сигнал... В этот момент его преследователи появились в темном проеме башни. На плоских желтых лицах цвели одинаково гнусные ухмылки — они прекрасно знали, что Паво безоружен.

Он выхватил кинжал, шагнул назад. Шансов у него не было ни малейших. Оба воина были приземистыми, коренастыми и могучими, словно быки. Одежда их была из грубой невыделанной кожи, прямо на кафтаны были нашиты стальные полосы, заменяющие броню. На ногах — мягкие сапоги без каблуков. В руках они сжимали мечи с широким изогнутым лезвием.

Они никуда не торопились. Просто теснили Паво назад, пока он не уперся спиной в парапет. Быстро обернувшись, он вскинул руки и заорал во все горло — наверняка Авит с парнями наблюдали за стеной, хотя равнина выглядела совершенно пустой. Гуннов его крики встревожили — они переглянулись, быстро обменялись гортанными фразами, а затем один из них повернулся в сторону города и заорал что-то на своем языке. Через минуту послышался звонкий и частый цокот копыт по булыжникам мостовой — и третий гунн, уже верхом, на полном скаку вылетел из ворот и помчался по равнине. Посадка у него была непривычной: он весь сжался в седле, подтянув колени, пригнулся к самой гриве коня.

Паво выругался. Он был близок к отчаянию. Затем он повернулся к своим противникам. На память пришли его собственные слова, сказанные совсем недавно Зосиме: «Они не берут пленников».

Паво сделал еще шаг назад — последний. Дальше отступать было некуда. Нога поехала на замшелом камне, он больно ударился спиной. Гунны ухмыльнулись еще гаже — и кинулись на него. Паво напряг все мышцы и прыгнул навстречу первому преследователю, ударил в прыжке обеими ногами в верхнюю часть живота, почувствовал, как хрустнули ребра... Оба покатились по каменной площадке. В следующий миг над головой Паво блеснул меч второго гунна. Паво перекатился вбок, вскинул руку с кинжалом, принял страшный удар на лезвие. Кинжал разлетелся вдребезги, лезвие меча уже на излете рассекло костяшки пальцев, противно скрежетнуло по кости.

Инстинкт и обреченность взметнули Паво вверх. Он ударил головой в самое уязвимое место — в переносицу гунна. Раздался тошнотворный хруст, гунн застонал и отшатнулся, выронив меч. Паво подхватил его и сходу ударил гунна в живот — но меч скользнул по стальным полосам, нашитым на кафтан, вырвался из рук и улетел вниз, на мостовую. В это время стонущий от боли гунн изогнулся назад — и выхватил из-за спины короткий лук. Паво замер, его зрачки расширились от возбуждения. Сейчас или никогда! Когда гунн натянул тетиву, Паво кинулся к нему, подбил лук снизу. Стрела взвилась в небо, гунн на одно короткое мгновение вскинул голову, следя за ней... и Паво вонзил обломок кинжала ему в горло. Крик гунна перешел в булькающий хрип, и он мешком свалился со стены. Паво внезапно почувствовал, что на него навалилась смертная, свинцовая усталость. Ноги подогнулись, он вцепился в каменный зубец стены... и в этот момент раздалось почти звериное рычание.

Лицо гунна было залито потом и искажено болью, он кренился на один бок — но его меч был направлен прямо в лицо Паво.

— Твоя жизнь окончена, римлянин. Ты умрешь. Как и готы, — он кивнул в сторону центра города.

Паво бросил быстрый взгляд в ту сторону — но ничего не разглядел за высокими зданиями.

— Они открыли нам ворота, ожидая