Пыль. История современного мира в триллионе пылинок - Джей Оуэнс

году заодно внезапно снизилась скорость ветра. Климат вдруг стал очень странным. Элли отмечает, что «существует ряд свидетельств повышенной изменчивости, в том числе “мерцающего” поведения, когда климатические переменные колебались между “холодным” и “теплым” уровнями». В целом, по словам ученых, это говорит о том, что «климат в Североатлантическом регионе способен быстро реорганизоваться – возможно, даже в течение нескольких десятилетий», а «недавняя стабильность климата может быть скорее исключением, чем правилом»[561].

Это уроки на будущее. А пока важно подчеркнуть, что поздний дриас не был глобальным похолоданием (или потеплением). Это заключительный этап в цепочке событий, которые называют осцилляциями Дансгора – Эшера (с датским климатологом мы уже знакомы). Температуры в Антарктике колебались, поскольку Северное полушарие нагревалось, а Южное остывало. Течения Атлантического океана удерживали их в своеобразном равновесии, хотя и с небольшой задержкой. То есть эти эпизоды потепления отличаются от современного стремительного потепления, которое, конечно, носит глобальный характер – и от этого еще тревожнее.

«Это предупреждение для нас о том, что систему циркуляции океана нельзя воспринимать как нечто само собой разумеющееся», – сказал мне Эрик Вольфф. В рамках некоторых текущих исследований ледяных кернов ученые пытаются установить, как именно функционировала эта «термохалинная циркуляция» холодных, плотных и соленых океанских потоков во время последнего межледниковья 130 тыс. лет назад. Я спросила, может ли она ослабевать или вовсе прекращаться не только в холодные, но и в теплые периоды. «Возможно, есть порог, за которым случается нечто плохое, – ответил Вольфф. – А поскольку мы точно не знаем, что это за порог, наверное, лучше к нему не приближаться».

В 2021 году новый анализ коренных пород со дна скважины в Camp Century выявил нечто шокирующее: в этом месте за последний миллион лет полностью растаял массивный Гренландский ледяной щит. Сам керн полвека пролежал в морозильной камере. «А потом наши датские коллеги нашли коробку, где в стеклянных банках из-под печенья с выцветшими этикетками Camp Century Sub-Ice лежали образцы почвы», – говорят геологи Эндрю Крист и Пол Бирман[562].

Анализ грязи с использованием передовых методов – от подсчета радиоактивных атомов в ускорителе частиц до измерения люминесценции кварцевых песчинок с целью узнать, когда на них в последний раз падали солнечные лучи, – открыл нам уязвимость ледяного щита. В какой-то момент – вероятно, во время теплого межледниковья 400 тыс. лет назад – он таял, причем существенно. Веточки, листья и фрагменты мха, которые ученые увидели под микроскопом, были следами свободной ото льда Северной Гренландии. Исследователи написали, что «арктическая военная база, построенная в ответ на экзистенциальную угрозу ядерной войны, непреднамеренно привела нас к обнаружению другой угрозы», столь же экзистенциальной, а именно «угрозы повышения уровня моря в результате антропогенного изменения климата».

В 2001 году в третьем докладе Межправительственной группы экспертов ООН по изменению климата (МГЭИК) было сказано, что возможны «крупномасштабные изменения в системах Земли, которые могут иметь серьезные последствия в региональном или глобальном масштабе». Авторы обозначили три потенциальных переломных момента: прекращение формирования в Северной Атлантике и Антарктике холодных глубоководных течений, которые обеспечивают циркуляцию океана; большие изменения в динамике углерода (в частности, будут тундра и торфяники поглощать или выделять углекислый газ); распад Гренландского и Западно-Антарктического ледяных щитов[563]. МГЭИК признала, что установить вероятность этих событий трудно – но предположила, что они могут произойти лишь в случае превышения доиндустриального температурного уровня на 5 °C, а это самый жесткий сценарий.

Теперь же ситуация изменилась – и от результатов исследований ледяных кернов во многом зависит наше понимание, как именно. Сейчас, как в 2019 году в журнале Nature выразилась группа климатологов, «уже слишком рискованно ставить против» того, что эти переломные моменты наступят. «Появляется все больше свидетельств, что эти события могут оказаться более вероятными, чем предполагалось, <…> и привести мир к долгосрочным необратимым изменениям»[564].

Ранее в этой главе мы увидели, что пыль глубоко вовлечена в процесс таяния Гренландского ледяного щита через механизм альбедо. И через него же она связана со всем остальным на планете. Согласно модели Никласа Бурса и Мартина Рипдала, полное таяние Гренландского ледяного щита приведет к глобальному повышению уровня моря более чем на семь метров. Из-за этого увеличится количество пресной воды в Северной Атлантике, что потенциально разрушит всю систему циркуляции атлантических вод. А это, в свою очередь, может вызвать целый каскад последствий и повлиять на другие экологические системы, находящиеся на пороге переломного момента, такие как дождевые леса Амазонии и тропические муссонные дожди [565].

Катастрофа порождает катастрофу. Позволить ледяному щиту растаять – преступление. Если точнее, то это преступление против человечества, поскольку, согласно подсчетам, 410 млн человек будут вынуждены бросить дома и фермы из-за повышения уровня воды[566]. Первое цунами судебных исков по правам человека и дел о предоставлении убежища уже началось[567]. Но на мой взгляд, есть здесь и другой аспект. В пыльных глубинах ледяных щитов хранится вся человеческая история, а в их пузырях воздуха и клатратах – экологическое наследие, которое копилось миллионы лет. Перспектива их утраты кажется моральным преступлением сродни сожжению Александрийской библиотеки.

* * *

Во вторник в обед Уэйн сходил за пивом и вернулся с предложением: «А давай полетим на край ледяного щита». А я в принципе и прилетела в Гренландию с мечтой дойти до ледяной шапки.

Идти нужно 40–45 километров по трудной пересеченной местности, через реки и болота. Но едва обозначенной пунктирной линии было достаточно, чтобы мы с Уэйном решили потратить солидную сумму на перелет и собрать необходимое снаряжение, например, спальные мешки для минусовых температур и аварийный GPS-трекер. Впрочем, по прибытии мы замедлили ход, поскольку осознали: это незнакомая страна, а потому следует побольше узнать о ней, ее погоде и рисках. Даже короткие походы занимали часы, поскольку мы постоянно останавливались, чтобы просто полюбоваться пейзажем, попытаться охватить его целиком. Мы решили не торопиться.

Долгий и упорный подъем к ледяной шапке, от которого мы в итоге отказались, – не единственный способ встретиться вживую с этой необъятностью. Есть и другой. Надо это осуществить – в конце концов, мы уже так далеко забрались. Мы увидели ледяной щит, когда летели из Исландии, но потом он скрылся за белым облаком. Облака закрывали вид при посадке как в Нууке, так и в Илулиссате. Уговаривать меня довести дело до конца не пришлось.

По дороге в аэропорт с ярко-синего неба лился потрясающий солнечный свет. В пять утра мы прибыли в терминал и оглянулись по сторонам: а кого мы, собственно, ждем? Приземлился самолет авиакомпании Air Greenland, оттуда