Тень Бога. Султан Селим. Владыка османов и творец современности - Алан Михаил

торговли, работая вместе над возведением мощной торговой стены против европейских купцов, стремящихся на восток от Средиземноморья. С другой, османы столкнулись с суннитскими мамлюками, как и с шиитскими Сефевидами, из-за претензий на единый диктат в мусульманском мире. Султанат мамлюков возник примерно за 50 лет до османов и включал в себя Мекку и Медину, самые святые места ислама. Также в пределах их империи находилось несколько других исторических центров исламской мысли, таких как Дамаск и Каир, что давало им идеологическое преимущество в соперничестве за лидерство мирового мусульманского сообщества. Более того, мамлюки регулярно укрывали претендентов на османский престол, в том числе Джема и Коркута. Мамлюки, всегда непостоянные, могли склонить чашу весов в османо-сефевидской войне, поэтому Селиму пришлось тщательно обдумать отводимую им позицию в надвигающемся конфликте.

Мамлюки ранее отдавали предпочтение Сефевидам, чтобы сдерживать быструю экспансию османов. Для предотвращения нового союза мамлюков и Сефевидов и во избежание борьбы двух империй Селим в 1514 году отправил посла в Каир, чтобы сообщить султану мамлюков Ашрафу Кансуху аль-Гаури, которому было около 70 лет, о своих планах вторгнуться в Иран и пригласить его присоединиться к войне на стороне Османской империи[387]. Селим знал, что мамлюки откажутся, поэтому его послание, составленное ярким языком почтительности и братства, служило слегка завуалированной угрозой, а именно: если мамлюки не поддержат османов, им следует вообще держаться подальше от конфликта. Если они решат вступить в союз с Сефевидами, говорилось в сообщении, Селим направит против них свою внушительную армию. В целях демонстрации османской мощи Селим также отправил одного из своих самых доверенных военно-морских командиров в Красное море, чтобы поддержать флот мамлюков в борьбе с вторгающимися португальцами[388].

Селим обратился и к другим региональным державам, расширяя масштабы надвигающейся войны. Узбеки Средней Азии контролировали территорию к востоку от Сефевидов, поэтому Селим отправил письмо лидеру «врага своих врагов» Убайдулла-хану, предлагая объединить силы для одновременного нападения на Сефевидов – взять их в тиски[389]. Убайдулла проявил интерес, но был слишком занят разногласиями внутри своей империи, включая войну против Бабура, будущего императора Великих Моголов, чтобы иметь возможность организовать эффективное наступление. Остатки Ак-Коюнлу все еще удерживали территории в отдаленных районах Кавказа между Сефевидами и османами. Поскольку Ак-Коюнлу вытеснили в основном Сефевиды, Селим легко завоевал их лояльность. Он также вербовал другие племенные группы и княжества в Восточной Анатолии. В первую очередь среди них были курды, которых он поддерживал во время своего управления в Трабзоне, защищая их право на земли своих предков и предлагая им некоторую степень местной автономии в обмен на войска и признание ими суверенитета Османской империи.

* * *

В апреле 1514 года, когда экономическое эмбарго уже действовало, мамлюки были более или менее отодвинуты на второй план, а за спиной султана стояли другие влиятельные круги, Селим вышел из Стамбула во главе 140-тысячной армии, разбив свой первый лагерь в Енишехире, в котором годом ранее был задушен Ахмед[390]. События в Восточной Анатолии позволили Селиму стать сильным управленцем и грамотным военным командиром, предоставив ему инструменты, необходимые для завоевания трона. То, что Селим отправился на восток в ходе первой кампании своего султаната, было одновременно логичным и символичным.

Согласно протоколу (но другие правители обычно его игнорировали), по пути на поле боя Селим послал шаху Исмаилу официальное объявление войны. Письмо было написано на персидском языке, чтобы Исмаил не сомневался в намерениях Селима. Называя себя «убийцей нечестивых и неверных, стражем благородных и благочестивых; воином на Пути, защитником Веры; чемпионом, победителем; сыном и внуком льва; знаменосцем справедливости и праведности», Селим обращался к Исмаилу как к «владыке страны, в которой господствуют тирания и извращения, капитану отряда порочных, предводителю злонамеренных…». Далее он перечислил мерзости, которые Исмаил и его шиитские единоверцы совершили против ислама: разрушение мечетей, шиитская практика временных браков, противоречие Корану и, что хуже всего, массовые убийства суннитов, истинных мусульман мира. Перед лицом этой отвратительной тирании и с разрешения двух своих фетв султан Селим выполнял свой долг по защите единой истинной веры от шиитской развращенности: «Древнейшая обязанность искоренения, истребления и изгнания злонамеренных нововведений должна быть целью нашей возвышенной миссии… Молниеносность меча нашего иссечет на корню дикие заросли терновника, затмившие путь сияющего Божественного Закона, повергнет их в прах и раздавит под копытами наших легионов».

Селим предложил Исмаилу последний шанс спастись: сдаться, передав всю Империю Сефевидов (ее территории, ресурсы и народы) османам, принять и исповедовать суннизм, заявив о своей верности султану Османской империи. В эпоху массовых изгнаний (например, евреев из Испании и тайно из Эспаньолы) письмо Селима по стилю походило на тексты, которые испанцы составляли для своих врагов. Во всех этих случаях ни изгнание, ни истребление, конечно, так и не были завершены. Селим включил в свое послание Исмаилу стих собственного сочинения:

Тот, чье лицо в покорности касается пыли моего порога,

Будет окутан тенью моей благосклонности и справедливости.

Османский султан пообещал в случае, если Исмаил предпочтет оставаться ослепленным собственным величием и не видеть нависшую над ним тень Селима, «увенчать верхушку каждой виселицы головой суфия [шиита] в короне и стереть это сословие с лица земли»[391].

Пока гонец с письмом мчался впереди османской армии ко двору Исмаила, Селим начал свой медленный марш из Енишехира, намеренно пробираясь через все крупные города Северо-Центральной Анатолии, включая Болу, Анкару, Кастамону и свою малую родину – Амасью. Марш предоставил ему прекрасную возможность убедить своих подданных в стабильности, установленной его правлением, продемонстрировать силу и величие себя как нового государя и своей армии, а также подавить любые возможные мысли о подстрекательстве к мятежу. Прежде чем что-либо увидеть, люди слышали ритмичный стук барабанов. Затем появлялись тысячи солдат, они маршировали мимо, вселяя трепет перед военной мощью империи. Наконец, появлялся сам Селим, одетый в лучшие шелка, в высоком белом тюрбане, в окружении своей военной свиты. Такое шествие могло длиться целый день. Для большинства жителей Анатолии это был первый и единственный раз, когда они видели своего султана. Таким образом, всего через два года после начала своего правления война Селима против Сефевидов не только продвинула его внешнюю политику, но и поспособствовала его усилиям по привлечению на свою сторону жителей Османской империи.

Программы внешней и внутренней политики Селима переплелись еще более во время марша, в котором он возглавил один из крупнейших внутренних кровавых конфликтов в истории Османской империи, убив около