Дорогами илархов. Книга вторая. Персидский поход - Сергей Анатольевич Шаповалов

– Тихо! – шикнул на него Исмен.

Всадник подъехал ближе, слез с коня и уселся рядом. Неяркие блики от углей осветили его лицо.

– Александр! – разом воскликнули Исмен и Томирис.

– Не кричите так громко, – устало попросил гегемон.

– Почему ты без охраны? – забеспокоился Исмен.

– Захотел побыть один. Устал от всех. Но как только оказался в поле, сразу тревожные мысли одолели, будто стая волков накинулась.

– Что же тебя беспокоит, гегемон? – спросила Томирис.

– Странные вещи происходят в жизни. Вчерашние враги становятся преданными слугами, готовыми умереть за тебя. А друзьям, с которыми прошел полмира, перестаешь верить. Вот и сегодня поссорился с Лисимахом. Я его любил больше, чем отца. А он считал меня своим чадом, своим Ахиллом. Вдруг раз – и все рухнуло…

– Прости, гегемон. Я во всем виновата, – извинилась Томирис.

– Нет, – едва качнул головой Александр. – Рано или поздно так бы и случилось. Все меняется в мире, и люди меняются. Я сам себя не узнаю. Три года назад был совсем другой Александр, с безудержной жаждой познания, с пылающим сердцем, с безумной отвагой…

– Разве ты сейчас не такой? – осторожно спросил Исмен.

– У меня была мечта, взлелеянная Аристотелем. Я хотел покорить мир. Эта мечта стала смыслом моей жизни. И вот я завоевал столько, сколько никто никогда не завоевывал. Цель выполнена, но я еще молод и полон сил, а внутри – пустота. Я построил десятки городов. И заселил их людьми. Одна Александрия чего стоит. Но сам напоминаю покинутый город. Ничего во мне не осталось. Как же я мечтал походить на Ахилла… Но нынче образ героя меркнет в моих глазах.

– Разве Персия – это весь мир? – удивился Исмен. – А как же твои планы дойти до края ойкумены?

– Я и сейчас этого жажду, но как-то уже не так горячо. Что-то во мне стало остывать. Но самое противное, друзья, которые горели вместе со мной – остыли. Гефестиону, Птолемею, Неарху, Кратеру, да и всем остальным не хочется больше никуда идти. Они всем довольны. У них все есть. Помнишь, как товарищей Одиссея хитрая волшебница Цирцея превратила в свиней. Иногда и мне кажется, что я – Одиссей, единственный выживший в кораблекрушении, а мои товарищи всем довольные, превращаются в животных, которым кроме еды и развлечений больше ничего не надо.

– Но ты еще хотел построить небывалое цветущее государство, в котором все будут счастливы, – вспомнил Исмен.

– Этого требует от меня Аристотель. Он мне еще в юности постоянно говорил: завоевать сотни народов – только малая часть дела. Надо превратить их в преданных подданных. Я, как прилежный ученик великого мастера, следую его учению. По его указанию строю города и прокладываю дороги… Но в последнее время у меня складывается такое впечатление, что учитель где-то ошибся, что-то не доработал. Я возвожу здание и чувствую, что, когда прилажу последний камень в кладку, творение мое рухнет.

– Неужели ты думаешь, все сделанное тобой – напрасно, – ужаснулся Исмен.

– Иногда приходят такие мысли. Я стараюсь прогнать их. Но в последнее время они становятся навязчивыми. А тебе я благодарен, – неожиданно бодро обратился он к Томирис. – Ты меня здорово сегодня отрезвила. Я искренне рад, что нашелся человек, кто еще способен открыто дерзить повелителю мира. Лучше так, в лицо, чем шептаться за спиной. Я хочу тебя наградить. Проси все, что хочешь: золота, табун коней. Хочешь, подарю тебе целый город, сделаю правительницей какого-нибудь народа… Проси. Я на все согласен.

– Неужели – на все? – хитро сверкнула глазами Томирис.

– Слово гегемона!

– Отдай мне свой меч.

– Меч? – удивился Александр. – Какой? Выбирай.

– Тот, старый, с костяной рукоятью.

– Ты говоришь о…Нет! Нет! – воскликнул Александр. – Меч Ахилла?

– Ты завоевал Азию. Твои деяния превзошли подвиги героев Трои. Зачем он тебе?

– Но это же – меч Ахилла.

– Для меня он – меч Александра.

– Но что ты с ним будешь делать?

– Я возложу его на алтарь Аргинпасы.

– Ради старого меча ты отказываешься от богатства, от власти?

– Разве может быть что-нибудь важнее служению своим Богам?

– Возможно, ты права, – задумчиво произнес Александр и твердо повторил: – Да. Ты права. Пусть будет так. Меч Ахилла – твой.

Александр поднялся.

– Я провожу тебя, – вскочил Исмен.

– Нет, – остановил его Александр. – Мне надо еще о многом подумать. Хочу поговорить с Зевсом один на один.

Персеполь

Впереди выросли горы. Неприветливые. Лесистые склоны с проплешинами скальных уступов. Начиналось длинное ущелье Сузанских ворот, ведущее к Персеполю. Разведчики доложили: дальше дорога, теряется в теснине. Но путь преградили вооруженные люди. Агафон пытался вести с ними переговоры, но для них имя Александра – ничего не значило.

– Что за народ? – спросил гегемон у Мазея.

– Уксии, дикари. Их никто не мог покорить, даже Кир Великий. Как только правитель приходил с войсками, они тут же прятались в горах. Стоило войску уйти, уксии спускались и резали оставленные гарнизоны. Ничего с ними поделать не могли. Кшатра Ох, и тот платил им, когда ехал из Суз в Персеполь. Если хочешь, я договорюсь с ними. Мы заплатим положенную дань и пройдем.

– И каждый раз я должен буду платить? – возмущенно вскинул брови Александр.

– Другого выхода нет, – пожал плечами Мазей.

– Я, кшатра Азии, фараон Айгюптоса и гегемон Эллады должен откупаться от каких-то дикарей? Не бывать этому! Передай главарю: я жду от него послов со смирением, иначе – уничтожу всех.

Мазей выполнил приказ Александра. Вскоре вернулся. Сообщил:

– Мадат с большим отрядом занял горную крепость. Мимо нее не пройти. Ни о каких переговорах он не желает слышать.

– Кто такой? – начал злиться Александр.

– Дальний родственник престарелой правительницы. Это он подговорил уксиев восстать против тебя.

– Вперед! – не задумываясь, приказал Александр.

Вскоре увидели небольшую крепость, стоявшую на скалах у самой дороги. Стены невысокие, грубо сложенные из неотесанного булыжника. Но подобраться к ней не просто. На штурм послали агриан. Отважные горцы пытались взобраться по скалам к подножью крепости. Их встретили градом камней. Агреане тут же откатились, неся потери.

– Может, все же попробовать договориться с Мадатом, – осторожно предложил Гефестион.

– Я разрушил Галикарнас, взял неприступный Тир, мне покорился Вавилон… А сейчас я должен отступить перед какой-то маленькой крепостью. Посмотри: это даже не крепость, а груда камней.

– Но, Александр, – взмолился Кратер. – Здесь место до того узкое и неудобное, – негде даже осадную технику развернуть.

– У меня в отряде есть кардаки из этих мест, – сообщил Мазей. – Пастухи племени тиба. Уксии их давние враги.

Кардаки согласился показать тропу, которой пользуются только охотники. Она выводит к широкому скальному уступу,