Густав Эмар - Закон Линча

— О, как он меня любит, Боже мой! — воскликнула она в отчаянии. — Господи! Неужели я недостаточно страдала? Дай мне силы перенести все это! Слушайте, дон Пабло, — продолжала она, взяв его за руку и крепко сжав ее, — мой отец осужден и отвергнут всеми. У него одна радость, одно счастье — это я, его дочь! Я не могу и не хочу его покинуть. Как бы я ни любила вас, дон Пабло, но я никогда не оставлю своего отца. Теперь я вам сказала все, друг мой. Оставаться здесь дольше значило бы для вас без пользы рисковать своей жизнью. Уйдите, дон Пабло, уйдите — так нужно!

— Подумайте, — возразил молодой человек со слезами в голосе, — подумайте, Эллен, что ведь эта наша встреча будет последней.

— Я знаю это.

— И все-таки вы хотите, чтобы я ушел?

— Я требую этого.

— Но я не желаю этого, — раздался вдруг грубый голос.

Оба в изумлении обернулись и увидели Красного Кедра, который, опершись на ружье, злобно усмехаясь, смотрел на них.

Эллен бросила на отца столь гневный взгляд, что скваттер невольно опустил глаза.

Затем она повернулась к дону Пабло и взяла его за руку.

— Идемте, — сказала она и решительно двинулась к отцу.

Скваттер не пошевельнулся, загородив выход.

— Пустите! — произнесла Эллен.

— Нет, — возразил скваттер.

— Слушайте же, отец, — сказала она, — я пожертвовала для вас всем, пожертвовала счастьем, радостями, но с условием, чтобы его жизнь была священна для вас. Позвольте же ему уйти, я требую этого!

— Нет, — отвечал скваттер, — он должен умереть!

Эллен рассмеялась таким страшным смехом, что оба мужчины вздрогнули. Затем она с быстротою молнии выхватила у отца из-за пояса пистолет и приставила его к своему лбу.

— Пустите! — воскликнула она.

Красный Кедр зарычал от ужаса.

— Остановись! — крикнул он, бросаясь к дочери.

— В последний раз прошу, позвольте ему уйти — или я покончу с собой!

— О-о! — заревел скваттер яростно. — Ступай, уходи, демон! Но я еще найду тебя!

— Прощай, мой дорогой! — воскликнула Эллен с нежностью. — Прощай в последний раз!

— До свиданья, Эллен! — отвечал молодой человек. — Я спасу тебя, даже против твоего желания!

С этими словами он бросился к выходу и скрылся.

— Теперь, отец, — сказала молодая девушка, бросив пистолет, как только шаги дона Пабло затихли в отдалении, — делайте со мной что хотите!

— Тебя, дитя мое, я прощаю, — отвечал Красный Кедр, заскрежетав зубами, — но его… его я убью.

ГЛАВА XXXIX. Травля

Дон Пабло почти бегом выбрался из пещеры и поспешно возвратился к Андресу Гароту.

Гамбусино спокойно спал, и дону Пабло стоило немалого труда разбудить его.

Наконец он проснулся, приподнялся, протер глаза и, увидев над собой звезды, произнес с неудовольствием:

— Какая муха вас укусила? Дайте мне поспать, я только что заснул. До рассвета еще долго.

— Я знаю это лучше вас, потому что я еще не ложился, — отвечал дон Пабло.

— И совершенно напрасно, — отвечал тот, зевая во весь рот. — Ложитесь и спите, спокойной ночи!

Гамбусино собирался снова улечься, но дон Пабло не дал ему сделать этого.

— Теперь некогда спать, — сказал он, сдергивая с гамбусино плащ, в который тот было завернулся.

— Что вы, с ума сошли? Зачем вы меня мучаете? — вскричал тот со злостью. — Что случилось? Говорите!

Дон Пабло рассказал ему все, что произошло.

Гамбусино внимательно выслушал его и почесал затылок.

— Demonios! — произнес он наконец. — Это важно, очень важно! Все влюбленные сходят с ума. Вы испортили весь наш план.

— Вы думаете?

— Я уверен в этом. Красный Кедр — старый плут, хитрый как лиса. Теперь он предупрежден, и нелегко будет его поймать.

Дон Пабло растерянно посмотрел на своего собеседника.

— Что же делать? — сказал он.

— Удалиться отсюда, это самое лучшее. Вы понимаете, что он теперь настороже.

Оба долго молчали.

— Con mil demonios! — произнес наконец гамбусино. — Мне пришла в голову блестящая мысль, и я, пожалуй, сыграю хорошую шутку с этим старым плутом.

— Что вы придумали?

— Это уж мое дело. Если бы вы мне больше доверяли, то ничего бы не случилось и мы бы устроили все ко всеобщему удовольствию. Впрочем, что сделано, то сделано, и я теперь хочу исправить вашу оплошность. Что же касается вас, то вы должны уйти.

— Уйти? Но куда?

— Спускайтесь вниз, а затем возвращайтесь с товарищами. Вы укажете им дорогу сюда.

— А вы?

— Обо мне не беспокойтесь. Прощайте.

— Хорошо, — сказал молодой человек, — предоставляю вам действовать так, как вы сочтете нужным.

— Об этом вам следовало догадаться раньше. Ах, да! Оставьте мне вашу шляпу, если вы не против.

— Извольте… Но у вас есть своя.

— Значит, одной мне мало. Еще одно слово.

— Говорите.

— Если случайно вы услышите здесь шум, выстрелы или что-нибудь в этом роде, то не беспокойтесь, а продолжайте идти своей дорогой.

— Хорошо, согласен. До свиданья!

— До свиданья!

Бросив гамбусино свою шляпу, молодой человек начал спускаться с горы и вскоре исчез за одним из многочисленных поворотов тропинки.

Оставшись один, Андрес Гарот поднял шляпу дона Пабло и, швырнув ее в пропасть, наклонился и начал смотреть, куда она упадет.

Перевернувшись несколько раз в воздухе, шляпа наконец упала на один из выступов на большой глубине.

— Хорошо, — произнес гамбусино, очень довольный, — будем действовать дальше.

Затем он сел на землю и выстрелил из ружья в воздух, после этого он выхватил из-за пояса пистолет и, вытянув левую руку, вскользь выпустил в нее пулю.

— Карамба! — произнес он, опускаясь на землю. — Это больнее, чем я думал! Впрочем, главное, чтобы мне все удалось. Будем ждать.

Прошло около четверти часа, но кругом царила полная тишина.

Андрес Гарот, растянувшись на земле, так охал и стонал, что мог бы разжалобить камни. Наконец невдалеке послышался легкий шорох.

— Ага, — прошептал гамбусино, — кажется, клюнуло.

— Что там за дьявол? — послышался грубый голос. — Посмотри-ка, Сеттер.

Андрес Гарот открыл глаза и увидел Красного Кедра с сыном.

— Ах, — простонал он, — это вы, старый скваттер? Откуда вы явились? Если я и ожидал кого-нибудь, то никак не вас, хотя я очень рад вас видеть.

— Знакомый голос, — произнес Красный Кедр.

— Это Андрес Гарот, гамбусино, — отвечал Сеттер.

— Да, это я, мой добрый Сеттер, — сказал мексиканец. — Ай-ай-ай! Как я страдаю!

— Что же с вами приключилось и как вы сюда попали?

— Все ополчились против меня с тех пор, как я покинул свое ранчо и вступил в эти проклятые прерии, — стонал гамбусино.