Бернард Корнуолл - ПОЛК СТРЕЛКА ШАРПА

Сунув Шарпу гроссбух, леди Камойнс пододвинула к столу стул:

— Пожалуй, я всё же побуду с тобой, Саймон. Дела государства — это так увлекательно.

Генерал сэр Барстэн Максвелл решил, что мир перевернулся. Провинившийся стрелок весело скалился, просматривая красный том. Могущественный военный министр и его спесивый приятель Симмерсон от ужаса лишились дара речи.

Графиня уселась на стул:

— Итак, Саймон…?

Феннер словно очнулся. Схватив с конторки притихшего клерка его записи, он разорвал их надвое.

— Ваша Милость! — запротестовал Максвелл.

— Вас это не касается, сэр Барстэн! — отрезал Феннер и рявкнул на клерка, — Вон!

Тот уронил перо и пустился наутёк.

Ноздри Максвелла раздулись от возмущения:

— Ваша Милость, я настаиваю на том, чтобы всё шло надлежащим образом! Я настаиваю!

— Всё идёт надлежащим образом, сэр Барстэн. — происходящее доставляло леди Камойнс искреннее удовольствие, — Надлежащее некуда. Если делать по-другому, получится громкий скандал. Правда, Саймон?

Генерал посмотрел на Феннера. Тот, съёжившись под хищным взглядом леди Камойнс, жалко кивнул. Она торжествующе засмеялась:

— Скандал громкий, генерал. А ваш патрон не любит скандалов. Фредди прошлого трезвона хватило с лихвой. Майор Шарп, у вас есть просьбы к лорду Феннеру?

— Просьбы?

— Видите ли, майор, мне кажется, что наш министр внезапно возлюбил вас, как брата, и не откажет вам ни в чём. Да, Саймон?

— Да. — выдавил Феннер.

— Мои просьбы подождут, а вы, майор, не стесняйтесь.

Максвелл был растерян. Феннер раздавлен. Лицо сэра Генри, полагавшего, что гроссбухи превратились в пепел, приобрело бурячный оттенок. Казалось, его вот-вот хватит удар. В зале властвовала леди Камойнс:

— Ну же, майор.

Шарп, нежданно-негаданно вознесённый из бездны к вершинам, собрался с мыслями. Он едет не в Австралию капитаном, а майором в Испанию вместе с пополнениями бывшего Южно-Эссекского, ныне Собственного принца Уэльского Добровольческого полка. Лорд Феннер согласился. Расходы Шарпа за последние недели возмещаются и вносятся на счёт конторы «Хопкинсон и сын» на Сент-Олбанс-стрит. Феннер скрипнул зубами:

— Сколько?

— Двести гиней. — быстро сказала графиня, — Золотом. Достаточно, майор?

— Более чем. — заверил Шарп. Он ещё и заработал на этом. Надо же.

— Продолжайте, майор.

Жалованье солдат должно быть возвращено. Второй батальон заново формируется в Челмсфорде с новыми офицерами. Знамёна его сэр Генри снимает со стены холла и привезёт в казармы. Симмерсон утвердительно закивал, не замечая, с какой брезгливостью и негодованием взирает на него сэр Барстэн, потрясённый поруганием батальонных святынь.

— И последнее: никаких изменений в списках офицерского состава, откомандированного в Испанию!

Феннер не понял:

— Вы…

— Да. — обезоруживающе улыбнулся Шарп, — Я хочу служить под началом подполковника Гирдвуда.

Сэр Генри крякнул, а присмиревший Феннер нашёл в себе силы тускло удивиться:

— Вы хотите служить под началом Гирдвуда?

— Именно так.

Леди Камойнс скучающе поинтересовалась:

— Вы закончили, майор?

— Да, мадам. — следующее его дело не касалось Феннера. Только Шарпа и девушки во дворе штаба.

Графиня протянула тонкую кисть, и Шарп вложил в неё гроссбух.

— Спасибо, майор. С Саймоном мы встретимся завтра. Да, Саймон?

Феннер закивал, мучительно переживая своё уничижение. Зеленоглазая открыла гроссбух и показала столбцы цифр Симмерсону:

— Нравится книжка, сэр Генри? Могу продать вам одну по дружбе.

На полных губах её блуждала загадочная улыбка. Леди Камойнс встала:

— Пожалуй, нам больше нечего здесь делать, майор.

— Пожалуй, что так, мадам.

— Майор Шарп! — отчаянно воззвал сэр Барстэн Максвелл, предпринимая последнюю попытку доискаться до истины, — Значит, вы говорили правду?

Леди Камойнс жестом остановила Шарпа на полслове и прищурилась:

— Правда, дорогой мой сэр Барстэн, это то, что мы с лордом Феннером решим назвать правдой. Очень дорогостоящей правдой. Да, Саймон? Спокойной ночи, джентльмены. Идёмте, майор.

Шарп прихватил со стола оружие и трубу, подставил спасительнице локоть, и они с достоинством удалились.

Майор рывком распахнул дверцу кареты Симмерсона:

— Сэр?

Чёрные буркалы Гирдвуда округлились, походя на маслины в молоке. Подполковник будто узрел мертвеца, вернувшегося с того света, точнее, из Австралии. Слабым безжизненным голосом Гирдвуд осведомился:

— Вы… мне?

— С вами, сэр, мы ещё наговоримся. — усмешка Шарпа неопровержимо свидетельствовала, что мертвец отлично помнит тех, по чьей милости он оказался в Австралии (или на том свете), и в этом списке фамилия Гирдвуда далеко не последняя, — Я пришёл за мисс Гиббонс. Джейн?

Стрелок протянул девушке руку. Гирдвуд неуверенно дёрнулся, но Шарп извлёк на десяток сантиметров из ножен палаш и недобро оскалился:

— Не стоит, сэр.

Гирдвуд затих. Шарп помог девушке выбраться на мостовую:

— Джейн, позволь представить тебе вдовствующую графиню Камойнс. — он поклонился графине, — Мадам, это Джейн Гиббонс, моя невеста.

Леди Камойнс оглядела Джейн с головы до ног:

— Вы действительно согласились выйти за него замуж, мисс Гиббонс?

— Да, Ваша Милость.

— Ему везёт больше, чем он того заслуживает. Он — забияка-кот, разве нет, майор?

— Если Вашей Милости угодно.

Во взгляде леди Камойнс был весёлый вызов:

— Ей угодно. Какие планы на вечер, забияка-кот? У меня экипаж и разгульное настроение.

— Карлтон-Хаус. — пожал плечами Шарп, — Мы приглашены.

— В Карлтон-Хаус? В этом? — она дёрнула его за рукав потрёпанной куртки, — Должно быть, там сегодня костюмированный бал. Ладно. Поедем к Принцишке все вместе. Две слабые женщины в сопровождении героя. Джейн, милочка, будьте любезны подождать нас с майором в моей карете.

Они остались одни.

— Ты не говорил мне о ней.

— Как-то не представился случай.

— Не лукавьте, майор. — усмехнулась она, — Мне трудно вообразить вас, повествующего о наречённой под сенью кустов Воксхолла. Я бы смогла, вы — нет. Вы слишком добродетельны для этого, мой забияка-кот. Вам кто-нибудь говорил, что вы добродетельны?

— Нет, мадам.

— Не зовите меня «мадам». Звучит, будто я — древняя старушенция. — она провела пальцами по серебряному свистку на его перевязи, и в зелёных очах сверкнули озорные искорки, — Не будь вы дворовым забиякой-котом, я, пожалуй, не устояла бы перед соблазном оставить вас себе.