Иван Майский - Близко-далеко

Глава четырнадцатая

КАТАСТРОФА

Крупный разговор Петрова с капитаном Смитом в кают-компании не прошел бесследно. Предупреждение советского моряка произвело на окружающих сильное впечатление: пассажиры почувствовали, что безопасность далеко не в надежных руках. Общее настроение выразил генерал Блимп, который проворчал:

– Э… э… Конечно, он большевик… Э… э… Но как моряк, кажется, говорит дело. Надо посмотреть…

Разойдясь по пароходу, пассажиры стали рассматривать шлюпки и их оснащение. Когда выяснилось, что советский моряк говорил правду, «общественное мнение» кают-компании возмутилось против капитана Смита. Генерал Блимп, Драйден и еще несколько наиболее видных пассажиров явились к капитану, и генерал произнес следующую выразительную речь:

– Э… э… М-да… М-да… Сэр, я не хочу, черт подери, идти на завтрак акулам! – И, окинув мутным взглядом своих спутников, еще громче крикнул: – Да, сэр! М-да… М-да… Мы все не хотим идти на завтрак проклятым акулам!

Капитан вынужден был уступить и с чувством оскорбленного достоинства отдал приказ о приведении в готовность всех шлюпок судна. Однако злоба его на Петрова отнюдь не уменьшилась, и он не стеснялся при каждом удобном и неудобном случае открыто высказывать свое мнение об «этом большевике, который сует нос не в свое дело».

Второй и третий дни плавания прошли спокойно. «Диана» шла ровным пятнадцатиузловым ходом. Немецкие подводные лодки не появлялись. Погода улучшилась, а вместе с ней исчезла и опасливая настороженность пассажиров парохода. Капитан окончательно успокоился и победоносно поглядывал на Петрова. На четвертый день, после ленча, Смит обратился к пассажирам с кратким заявлением:

– Леди и джентльмены, мы благополучно миновали зону опасности. Поздравляю! Правда, опасность эта была весьма и весьма предположительной, но все-таки… – тут Смит многозначительно взглянул в сторону Петрова, – все-таки мы приняли все меры предосторожности, потому что дорожим жизнью и благополучием наших уважаемых пассажиров. Сейчас, когда беспокоиться уже не о чем, наши дорогие гости могут повеселиться. Я приглашаю вас к девяти часам в главный салон на бал!

Во время войны английские моряки считали неудобным устраивать в открытом море подобные развлечения: это выглядело бестактным; но находились и такие капитаны, которые не очень считались с моментом. К ним относился и капитан Смит. Он полагал, что война войной, а пассажиров надо развлекать. К тому же район Южной Атлантики, где сейчас шла «Диана», представлялся ему совершенно безопасным: он так далек от театра военных действий! А те немецкие подводные лодки, о которых ему сообщили перед выходом из Кейптауна, не более как досадная случайность. Капитан даже склонен был сомневаться в достоверности этого сообщения. Надо поднять у пассажиров настроение веселым балом, и пусть этот советский моряк лишний раз увидит, что он, Смит, хозяин на своем судне и умеет создать на корабле здоровую атмосферу.

Неожиданное решение капитана несколько удивило пассажиров, но никто не возразил ему. Дамы даже обрадовались. Но тут к Смиту снова подошел Степан и отвел его в сторону.

– Простите, капитан, – тихо начал он, – но я должен сообщить вам, что несколько минут назад, гуляя по палубе, я отчетливо увидел на расстоянии каких-нибудь трех кабельтовых перископ…

– Как? Перископ? – забыв об окружающих, громко воскликнул капитан.

Пассажиры, услышав этот возглас, окружили беседующих.

– Да, перископ, – подтвердил Петров. – Я не мог ошибиться…

И он положил ладонь на большой морской бинокль, висевший на ремешке у него на груди.

– Не слушайте этого большевика! – вдруг тонким голосом закричал Смит. – Ему доставляет удовольствие пугать пассажиров! Уверяю вас, это ложь! Я все время держу радиосвязь с Кейптауном и с британскими военными судами, оперирующими в Южной Атлантике. На основании имеющейся у меня информации заявляю: зона опасности пройдена, никаких подводных лодок в этом районе нет!

Уверенный тон Смита, а особенно его ссылка на радиосвязь несколько успокоили пассажиров. Кое-кто с иронией посмотрел на советского моряка.

Но Степан не собирался уступать.

– Несмотря на заверение господина капитана, – продолжал он, – я категорически подтверждаю сказанное мною и – это мое личное мнение – считаю сегодняшний бал несколько преждевременным…

Это было уже слишком! Как? Этот советский моряк позволяет себе критиковать распоряжение его, капитана Смита? Капитан вспылил и издевательским тоном крикнул:

– Возможно, что в советском флоте моряки страдают галлюцинациями и видят перископы там, где их нет! Но моряки британского флота – славу богу! – люди здоровые и смелые!

Степан почувствовал, что на него снова «накатывает» приступ ярости, но Таня вовремя взяла его под руку. Он сдержался и только бросил:

– Не вам судить о советских моряках! Они показали себя в Севастополе!

Смит, обратившись к своему помощнику, демонстративно приказал:

– Распорядитесь к девяти часам вечера приготовить главный салон. Откроем бал!

Выйдя из кают-компании, Степан сказал Тане и Александру Ильичу:

– Этот капитан не доведет нас до добра. Надо самим о себе позаботиться.

Все трое спустились в свои каюты и быстро уложили в небольшие чемоданчики самое необходимое, подготовили спасательные пояса. Таня проверила и пополнила свою медицинскую сумку. Решили все время держаться вместе и поблизости от шлюпки № 3, к которой были приписаны советские путешественники.

Карло и Мэри Таволато примкнули к своим друзьям.

После пятичасового чая Драйден разыскал Петрова и смущенно спросил:

– К какой шлюпке вы приписаны?

– К третьей.

Драйден помедлил и затем с усмешкой прибавил:

– Я приписан к первой шлюпке, но… предпочел бы в случае катастрофы быть с вами. Как это сделать? Впрочем, вы правы: в момент катастрофы – от чего боже избави! – на судне начнется такое, что все смешается… Итак, разрешите присоединиться к вашей группе?

– Мы будем только рады, – любезно ответил Петров и посоветовал Драйдену на всякий случай кое-что подготовить, уложить.

Драйден откланялся. Через полчаса он вернулся и полушутливо доложил, что он «готов» и поступает «под команду советского адмирала».

Прогуливаясь с Петровым по палубе, Драйден медленно и спокойно говорил:

– Наш капитан кажется мне человеком смелым, но несколько легкомысленным для военного времени. Трудно сказать, как он себя покажет, если «Диана» будет действительно атакована германской подводной лодкой. Поэтому, – с усмешкой закончил он, – я решил довериться мудрому правилу, что «береженого и бог бережет…».