Джефри Триз - Ключ к тайне

– Эй, мальчик!

Это крикнул сэр Филипп уже на верхней площадке лестницы. Он заметил меня. Я стремглав кинулся вперед, вытянув руки, чтобы раздвинуть занавески на двери.

– Держите мальчишку! – закричал он.

Позади себя я слышал брань и раздраженные возгласы людей, потревоженных перед самым началом представления. Я проскочил за занавеску, свернул в темный коридор, сбежал с лестницы и очутился в толпе спешащих и взволнованных людей – это были актеры, которые одевались в своей уборной.

Какого-то мальчика наряжали в платье с огромным кринолином; толстяк ворчал, что доспехи не сходятся у него на спине, а рослый угрюмый юноша декламировал стихи высоким, птичьим голосом…

Все это я успел разглядеть за одно мгновение, прежде чем толстяк зарычал на меня:

– Кто ты такой? Что тебе надо? Пошел отсюда! Сейчас начнется представление, а я не терплю за кулисами посторонних. Исчезни, не то я превращу тебя в хладный труп!

Он был страшен! Я нырнул ему под локоть, успев получить лишь затрещину, от которой у меня зазвенело в ушах, и бросился за угол в соседний коридор. За моей спиной он продолжал греметь:

– Что это? Еще незваные гости? Убирайтесь вон, сэр! Плевать мне на то, что вы сэр, но…

– Джентльмен, которого вы видите рядом со мной, – судья, – раздался ледяной голос сэра Филиппа.

Я слышал все это совершенно отчетливо по той простой причине, что оказался запертым в коридорчике. Отсюда вели две двери, но обе были на замке. Коридор служил чем-то вроде склада для театральных декораций и. костюмов. На секунду у меня мелькнула мысль надеть на себя один из лежащих там костюмов – легче было бы спрятаться под широкими женскими юбками, – но я сообразил, что актеры сразу же выдадут меня.

– Мой друг – судья, – говорил сэр Филипп, – и вы сами понимаете, что, если он захочет, то может запретить вам выступать и продолжать гастроли в этой части Англии. Поэтому советую быть повежливее.

– Что вам угодно, сэр? – проворчал толстяк.

Видно было, что он с трудом сдерживается.

Только не подумайте, что я стоял в полном замешательстве, прислушиваясь к их разговору. Все это заняло лишь несколько секунд, но я и их не потратил даром. Среди театрального реквизита стоял большой сундук: в нем, очевидно, держали костюмы во время переездов с места на место. Глубокий, длинный и узкий сундук был совершенно пуст.

Это был мой единственный шанс. Я прыгнул внутрь и захлопнул крышку. В тот же момент я услышал издали звук трубы, громкий взрыв рукоплесканий и топот ног. В голосе толстяка зазвучало отчаяние:

– Но, джентльмены, представление уже начинается!

– Делайте свое дело; нас это не касается. Мы должны обыскать комнаты.

Глава четвертая

В гробу опасность не страшна

Теперь голос толстяка доносился откуда-то издалека, заглушённый стенками сундука:

Прошла пора междоусобий наших.Под Йоркским солнцем лето расцвело…(*)

Я понял, что он вышел на сцену. Актеры громко зашикали, стали ходить на цыпочках и говорить шепотом. Но я отчетливо слышал, как сэр Филипп и его друг допрашивали присутствующих и отворяли двери.

Неужели они войдут сюда и откроют сундук? Мне стало жарко, на лбу выступил пот, а сердце стучало, как мельничное колесо. Через некоторое время тот, кого назвали Роджером, сказал:

– Прислуга с постоялого двора клялась, что никто отсюда не выходил.

– А актеры говорят, что видели его: но эти идиоты не обратили внимания, куда он побежал. Ничего, мы его разыщем.

В голосе сэра Филиппа звучала решимость потратить на поиски хоть весь день. Затем я услышал звук приближающихся шагов. Кто-то сказал:

– А где гроб, Бобби?

– Там. Пошли.

Шаги стихли рядом со мной. Я затаил дыхание. Неизвестный, по имени Боб, промычал что-то невнятное, и вслед за этим я почувствовал, как меня подняли на воздух и поставили на какой-то скрипучий предмет.

– Зверски тяжело, – проворчал Боб. – Уж не лежит ли там настоящий мертвец?

– Что ты! Сундук должен быть пустым.

Ну нет. Видно, распаковывали второпях и оставили там вещи. Давай-ка их выбросим…

– Времени нет, нас ждут на сцене. Ну-ка, живей накинь на него бархатное покрывало. Теперь корону на крышку. Не забывай: считается, что там, внутри, король Генрих VI. Берись за передние ручки. Готов? Пошли.

Я снова почувствовал, что меня подняли в воздух и, на этот раз, никуда не опуская, быстро понесли вперед.

– Берегитесь, сэр! – хрипло сказал Боб, и я услышал, как сэр Филипп выбранился шепотом: видно, кто-то наступил ему на ногу.

В следующее мгновение раздался высокий, птичий голос, который декламировал:

Сложите же честную ношу вашу,Когда в гробу скрываться может честь.(*)

Меня опустили на скрипучие доски, и я понял, что мы вышли на сцену. Это было мое первое выступление на сцене, – если можно назвать выступлением пребывание в деревянном сундуке под черным бархатным покрывалом, – и нельзя сказать, чтобы оно доставило мне удовольствие.

Высокий голос произносил длинную-предлинную речь от имени какой-то леди Анны, но легко было понять, что роль эту играл мальчик, у которого ломался голос, так как время от времени птичий писк в конце фразы сменялся медвежьим ревом, отчего некоторые из зрителей смеялись в таких местах, где им следовало бы плакать.

В конце речи мои носильщики снова подняли меня. На мгновение я испугался, что они унесут сундук со сцены в опасную зону, но, к своему облегчению, услышал, как толстяк воскликнул звучным голосом:

Ни с места все, поставьте гроб на землю:(*)

После жестокого спора в стихах они снова опустили сундук, и я понял, что на некоторое время опасность миновала. Это была очень длинная сцена, и при других обстоятельствах я не находил бы себе места от скуки, так как мальчик, исполнявший роль леди Анны, играл ужасно. Но, зная, что ждет меня за кулисами, я мечтал, чтобы действие тянулось до бесконечности. Наконец леди Анна убралась со сцены, сопровождаемая жидкими аплодисментами, которыми зрители наградили ее из жалости, а через несколько строф и я последовал за ней в своем гробу.

– Что они положили в этот ящик? – проворчал носильщик, которого звали Боб, когда они с грохотом опустили меня на пол за сценой.

Я слышал, как он схватился за ручку крышки, но его товарищ снова спас меня.

– Не трать времени попусту, приятель. В следующей сцене мы играем наемных убийц. Надо спешить, а то не успеем переодеться.

– Ладно, ладно! Ну и пьеса для бродячей труппы! По шесть ролей зараз, и переодевайся не реже, чем сама королева.