Стратегия победы. Разгрома 1941 года не было - Елена Анатольевна Прудникова

…И это в общем-то все, что можно рассказать про эвакуацию в ее базовом варианте. Механизм этой беспримерной операции не изучал никто и никогда. Сказано же – гениальный экспромт, чудо, возникшее из ниоткуда, само собой, по мановению длани Кагановича и Шверника…

Те заводы, которые нигде

Кое-как сделаешь, кое-как и выйдет.

Русская пословица

Впервые об эвакуации военных заводов заговорили в 1915 году, когда неудачно действовавшая на германском фронте русская армия отступала из Польши. Тогда это действо на самом деле проводилось без предварительного плана – и давайте посмотрим, как оно выглядело[134].

…Первый блин, как водится, вышел комом: на железных дорогах схлестнулись два грузопотока – воинские и эвакуационные перевозки – и успешнейшим образом дезорганизовали и без того не блестяще организованное движение. В итоге и армии помешали воевать, и большинство заводов досталось немцам. Руководили эвакуацией начальники снабжения войск – и, естественно, все грузы, идущие в тыл, были у них на положении падчерицы. Потом дело на железных дорогах более-менее наладилось – например, из одной только Риги было вывезено около 30 тысяч вагонов различных грузов. Зато сработал другой элемент хаоса – систему демонтажа и вывоза производства придумывали на ходу, а в реальности просто кидали в вагоны, что придется.

Во второй половине года об эвакуации задумались всерьез. Выглядело это… нет, такое надо цитировать дословно: «Осенью 1915 г. был создан авторитетный орган, который должен был взять в свои руки работу по эвакуации предприятий и учреждений из прифронтовых районов – Эвакуационная комиссия при особом совещании по обороне. Ее возглавил председатель Государственной думы М.В. Родзянко (похоже, с этого органа и скопировали Совет по эвакуации. – Е.П.). Одновременно стала формироваться законодательная база (! – Е.П.), обеспечивающая проведение мероприятий по эвакуации. При штабах фронтов организовывались районные эвакуационные комиссии… Началась предварительная (!! – Е.П.) разработка планов эвакуации отдельных районов и промышленных центров. Размещение и запуск эвакуируемых предприятий на новых местах были самыми слабыми звеньями в эвакуационной работе…»[135]

Да уж, если описанная законотворческая деятельность была сильным звеном… Слабое выглядело так: кое-как погруженные и с трудом пропихнутые по железной дороге заводы везли куда попало. Часть предприятий из Риги вывезли в Петроград, притом что из-за нехватки угля другие предприятия из Петрограда вывозились. Через год после эвакуации в строй вступило 20–25 % вывезенных заводов.

В Гражданскую войну этот подвиг попытались повторить большевики. В феврале 1918 года, когда немцы подошли к Петрограду, было принято решение о перебазировании из столицы 126 крупных предприятий. Полностью или частично удалось вывезти 75 из них. Говорят, какие-то вроде бы смогли где-то восстановить. Но в целом результаты оказались таковы, что председатель чрезвычайной комиссии по снабжению Красной Армии Л.Б. Красин в декабре 1918 года на II съезде Совета народного хозяйства говорил: «…Еще больший удар промышленности был нанесен эвакуацией Петрограда, которая была решена внезапно… и которая фактически свелась почти к полному разрушению петроградской промышленности. В настоящее время нет почти ни одного эвакуированного завода, который сколько-нибудь полно восстановил свою деятельность. В результате этой эвакуации значительное количество станков, машин и материалов очутилось на Неве, на Ладоге, и до сих пор десятки барж стоят у нас неразгруженными по водным системам»[136]. Это не говоря о тех грузах, которые были украдены в пути, вывалены на неустановленных станциях или просто сброшены под откос. А самое пикантное в этой ситуации то, что Петроград так и не был взят.

Алексей Мелия приводит в своей работе историю злоключений Петроградского подковного завода, судьба которого, в общем-то, может считаться благополучной. В 1918 году часть подковного завода вывезли из Петрограда. Оборудование погрузили на баржу и отправили водой на Урал. В Череповце баржа дала течь. Ее разгрузили, оборудование спустили на берег, где местные власти тут же дали добро на «усиление» им собственных заводов. То, что осталось после этой операции, перегрузили в вагоны и все-таки довезли до Урала, где все это попало на Юрюзанский завод. Конец первой серии.

К тому времени запас подков в армии закончился. Половина завода странствовала по российским просторам, но ту часть, что осталась в Петрограде, удалось как-то запустить. После чего заводчане отрядили людей на поиски эвакуированной половины. В конце 1923 года представители основной площадки добрались до Юрюзани и обнаружили, что эвакуированные станки около года простояли в вагонах, затем их свалили на заводском дворе и лишь в 1922 году начали затаскивать в цеха. На этом закончилась серия вторая.

В третьей, продолжительностью около двух лет, шел долгий гнилой базар между предприятиями и ведомствами: возвращать ли станки обратно в Питер или же пытаться производить подковы на Урале. Наконец, в ВСНХ взглянули на карту страны, прикинули, что если везти завод обратно, то в случае войны придется всю бодягу начинать заново, и решили все же производить подковы и в Юрюзани тоже. Много ли к тому времени осталось от станков – история умалчивает.

Как видим, эвакуация на деле обернулась дезорганизацией промышленности в чистом виде. Так бывает в тех случаях, когда Комитет по эвакуации создается после начала войны, причем бывает неотвратимо.

Но в 1941 году все происходило совсем по-другому.

А.И. Шахурин был в войну наркомом авиационной промышленности. Авиапром – это колоссальная система: огромные заводы, сложнейшая продукция, множество обеспечивающих производств. Прямо скажем – не подковный завод. Между тем все это было аккуратно перенесено в восточные районы страны и к лету 1942 года заработало на полную мощность.

Уже в 90-х годах он рассказывал:

«Крупный авиационный завод – это 15–30 тыс. работающих, а с членами семей 30–60 тыс. человек, от 5 до 10 тыс. единиц оборудования, для которого нужно не менее 150–200 тыс. кв. м производственной площади и хотя бы 100 тыс. кв. м жилья. Все это тронулось на восток, действующими остались очень немногие заводы. В движении находились и заводы-поставщики.

В соответствии с решениями ГКО об эвакуации главные инженеры или директора заводов выезжали ранее с группой работников, подготавливали планировку размещения цехов, их границы, намечали, что и где будет размещаться. На новое место ежедневно прибывали эшелоны с людьми и оборудованием».

Напомним, что «новое место» – это не чистое поле. Это готовая площадка с подведенными инженерными сетями, с энергоснабжением. Для авиапрома, заводы которого были огромны, так что где попало их не приткнешь, это зачастую оказывались предприятия-«дублеры», та самая, заложенная согласно решению 1939 года, великолепная незавершенка. Но о ней чуть позже.

«…Созданный 23 июня при СНК СССР Совет по эвакуации и НКПС обеспечивали заводы