Ксавье де Монтепен - Владетель Мессиака. Двоеженец

— Ну, теперь отыщи мне выход отсюда, несмотря на этих сбиров. В противном случае, видишь этот кинжал…

— За что вы убьете меня? Что я вам сделал?

— Опять пустые рассуждения! Укажи мне выход или умри.

И кинжал коснулся докторского горла. Шаги идущих тем временем приблизились к самым дверям комнаты. Послышались удары в запертые двери. Каспар д'Эспиншаль оглянулся. Хитрый эскулап воспользовался этой заминкой, вырвался из его рук, выскочил в маленькую комнату за спальней и запер за собой дверь. Каспар д'Эспиншаль услышал его хриплый голос.

— Инезилла! Веди их в кабинет… я в моей спальне, скорее, скорее!

Первой мыслью Каспара д'Эспиншаля было выбить двери докторской спальни, но минутное размышление остановило его. Даже и ему показалось безумием бороться одному с палашом и небольшим кинжалом против целой толпы алебардщиков. Имей он пистолеты, и тогда борьба была бы невозможной; после двух выстрелов он очутился бы в руках врагов совершенно безоружный. Надо уходить, но как? Опытный глаз сейчас же указал ему на окно, выходившее на наклонную крышу, примыкавшую к крышам соседних домов.

В одно мгновение беглец выбил окно и очутился на крыше. Но за ним появились и алебардщики, сломавшие наконец запертую дверь. Недолго поколебавшись, они дали пять выстрелов в убегающего Каспара д'Эспиншаля, но граф спрятался за трубу.

По лестнице бежал новый преследователь, покрытый грязью и лошадиной пеной. Он растолкал стражников и выскочил на крышу. Это был Телемак де Сент-Беат.

Началась удивительная погоня.

Улицы были переполнены народом, в открытые окна выглядывали любопытные. Все смотрели, как два человека бегают по крышам. Большинство не понимало: игра это или припадок сумасшествия? Но выстрелы, раздававшиеся время от времени, скоро разъяснили толпе, что один — убегавший — был преступником, а другой, или, вернее, другие — ловили его.

Каспар д'Эспиншаль шел медленно: почти каждую минуту ему приходилось прятаться, чтобы не попасть под выстрелы. Сначала он успокаивал себя мыслью, что за ним гнаться не посмеют, но, обернувшись, вдруг увидел в пятнадцати шагах позади себя человеческую фигуру. Это был кавалер Телемак де Сент-Беат. Каспар д'Эспиншаль узнал его и издал крик удивления и гнева. Преследователь выскочил на ту же кровлю, на которой был он, и поднял пистолет.

— Ну же! — раздался хорошо знакомый Каспару д'Эспиншалю голос. — Не подставляй спину. Я хочу выстрелить тебе прямо в твой подлый лоб.

Вместо ответа граф перепрыгнул на соседнюю крышу. Алебардщики были далеко. Погоня теперь превратилась в единоборство. Каспар д'Эспиншаль скинул сперва свое оружие, потом сбросил и плащ, чтобы бежать быстрее. Этим хитрым ходом он пытался обмануть преследователя.

И кавалер скоро заметил, как благодаря этому новому маневру враг ушел от него довольно далеко. Тогда и он, в свою очередь, бросил оружие и даже свою обувь.

Не стесняемый ничем Телемак де Сент-Беат понесся с быстротой лани. На опасности он не обращал внимания: впереди был его враг, и этого оказалось достаточно, чтобы у ног его выросли крылья бога Меркурия.

Толпы жителей, заполнявшие улицы, теперь уже знали, что убегавший был известный граф Каспар д'Эспиншаль, за ним гнался Телемак де Сент-Беат, предводитель стражи их принца де Булльона. Они сделали себе из этого зрелище, и рукоплескали каждой удаче противников. Алебардщики, издали, тоже старались следить за погоней своего капитана и бежали, как могли быстро, к нему на помощь.

Вдруг Каспар д'Эспиншаль остановился: напротив него, в окне, кто-то целился из мушкета. Он обернулся и наткнулся на кавалера, уже настигшего его. Враги стали друг против друга на высоте сорок или тридцать пять футов, на скользкой поверхности наклонной крыши. Один неверный шаг — и камни мостовой приняли бы кости неловкого.

Но мы преувеличиваем, впрочем, опасность от падения. Внизу, следя за бегущими по крышам, бежал по улице какой-то человек с толстым матрацем на голове и кричал:

— Когда вы будете падать с крыши, старайтесь попасть на мою голову, на ней матрац, и вы будете целы, господин кавалер.

Это был, разумеется, Бигон.

Каспар д'Эспиншаль, как мы сказали, на минуту приостановился, осмотрелся и оценил обстановку. Перед ним была широкая труба камина.

Прицеленный мушкет, с одной стороны, и кавалер с поднятым пистолетом, с другой, заставили графа залезть по трубе в комнату, в которой был камин.

Длинная и узкая комната, освещенная лампой, занята была старой женщиной, страшно испугавшейся при виде гостя, вылезшего из камина. Отворив окно, она начала звать на помощь. С улицы устремилась целая толпа. Но кавалер Телемак де Сент-Беат был прежде всех. Он тем же путем, через трубу, спрыгнул в комнату и схватил, наконец, Каспара д'Эспиншаля.

Завязалась ужасная борьба.

Один был силен, как дуб; другой ловок и гибок, как угорь. Во всяком случае, Телемака де Сент-Беата от смерти спасло только то, что он первый схватил графа и уперся головой в его грудь. Но гигант так легко поворачивался, точно к нему прицепился не человек, а небольшая собака. При каждом потрясении кавалер терял почву под ногами, но не выпускал противника; казалось, карлик прирос к телу Голиафа.

Старая женщина, схватив метлу, била ею обоих противников, не разбирая, кто прав, кто виноват.

Но борьба близилась к концу: народ ломился в комнату, и уже было слышно звяканье оружия бегущих алебардщиков. Сделав нечеловеческое усилие, Каспар д'Эспиншаль оторвал от себя Телемака де Сент-Беата и, точно мячик, отбросил его в угол комнаты.

Однако же оглушенный кавалер сейчас же вскочил на ноги и увидел, как граф вынул из кармана бутылочку с жидкостью, данную ему Лагульфом.

XV

Он понял, что это означало, и не стал мешать своему противнику умереть.

Бутылочка с ядом была опорожнена. Каспар д'Эспиншаль сам подошел и отворил дверь ломившейся в нее толпе, воскликнув при этом:

— Теперь всему конец! Можно прийти и взять меня.

Обращаясь к кавалеру Телемаку де Сент-Беату, он добавил:

— Вы храбрый человек! Простите меня за зло, которое я вам причинил, и я прощаю вас.

— Вы, граф, могли бы кончить жизнь иначе, — возразил Телемак де Сент-Беат.

— И вы могли бы быть моим другом, кавалер! — иронически заметил Каспар д'Эспиншаль и засмеялся. — Веселая и приятная была особа… ваша сестра.

Глаза умирающего закатились. Телемак де Сент-Беат в гневе сжал кулаки.

— Умрите, по крайней мере, как пристойно христианину, — шепнул он.

Лицо графа вдруг побледнело. Но и перед мраком надвигающейся на него неизбежной смерти насмешливая ирония не оставила этого человека.