Пьер Вебер - Фанфан-Тюльпан

— Я ваши слова считаю хорошим предзнаменованием! — воскликнул господин Д'Аржансон.

И, так как он был умный игрок и, особенно, умный придворный, он любезно и твердо добавил:

— Маркиза, я признаю, что ошибался и что вы, а не я были правы! Решительно, весь мой опыт не может соперничать с вашей проницательностью, так как именно благодаря вам мы сможем добиться настоящей справедливости!

Маркиза де Помпадур удостоила комплимент старого лиса улыбки, которая была почти прощением. И, открыв маленькую дверь в свою туалетную комнату, она впустила туда Д'Аржансона и Фанфана вместе.

Поместившись таким образом, что через полуоткрытую дверь они могли слышать и видеть все, что будет происходить и говориться в будуаре фаворитки, они стали терпеливо ждать прихода голландки, которая не замедлила появиться. Лошади ее кареты бежали быстро. Сняв плащ и приведя в порядок прическу, голландка с самым невинным видом появилась перед хозяйкой, которая сидела и расчесывала волосы перед зеркалом.

Маркиза некоторое время смотрела на нее, а затем с упреком, почти ласковым, спросила:

— Вы не предупредили меня о том, что уходите, мадам?

— Простите меня, мадам, — ответила шпионка, — я навещала одну больную приятельницу…

Честный Фанфан не удержался от презрительной гримасы. Д'Аржансон его успокоил взглядом.

Несколько более строго госпожа Помпадур спросила:

— А больше вы нигде не были?

— Нет, сударыня, — ответила госпожа Ван-Штейнберг; в тоне ее уже проскользнуло беспокойство.

Маркиза, голос которой внезапно приобрел жесткость, теперь смотрела на свою камеристку пристально и строго.

— А мне сказали, что вы встречались в доме шевалье де Люрбека с какими-то подозрительными субъектами.

Шпионка почувствовала, что по ее лбу и вискам потек холодный пот. Она с усилием проглотила слюну и ответила почти не дыша:

— Кто мог, мадам, рассказать вам такие нелепые вещи?

Кивком головы маркиза дала знак лейтенанту, а тот подал знак Фанфану, что момент, когда пора действовать, наступил, и штандартоносец, вместе с Д'Аржансоном, вошел в комнату фаворитки.

Увидев их, голландка, бледная, как мел, вздрогнула. Фанфан вышел вперед и, приблизясь к ней, глядя ей прямо в глаза, воскликнул:

— Я сам видел вас там, мадам!

— Это ложь! Это клевета… — лепетала растерянная камеристка.

— Да, да, я видел вас! — вскричал Фанфан, дрожа от негодования. — Посмейте отрицать, что час тому назад вы были в рабочем кабинете Люрбека, что вы вели большой разговор с двумя бандитами самого скверного толка, что вы им передали пятьдесят экю за то, что они похитили молодую девушку по приказу шевалье и привезли ее в то место, которое было указано Люрбеком.

— Молодую девушку? — попробовала протестовать госпожа Ван-Штейнберг, приняв удивленный и оскорбленный вид.

— Да, молодую девушку, мадемуазель де Фикефлёр, мою невесту, — сказал Фанфан. — И вы сейчас же скажете мне, где она, иначе…

— Мне нечего вам сказать, так как я ничего не знаю! — объявила голландка, придя в себя и решив оказывать сопротивление.

— Ах, бесстыдница! Да ты заслуживаешь… — уже кричал Фанфан, доведенный до крайности ее бессовестной ложью.

Тут выступил вперед Д'Аржансон со словами:

— Оставьте ее! Теперь я буду продолжать допрашивать эту особу!

И с улыбкой, которой угроза придавала устрашающее выражение, добавил:

— Мадам, в моем распоряжении есть средства, позволяющие получать ответы на вопросы от тех, кто хочет молчать. Что касается вас, господин штандартоносец, то будьте любезны тоже следовать за мной. Вы будете не лишним и сможете помочь мне при допросе этой дамы.

Лейтенант полиции почтительнейше поклонился маркизе. Госпожа Ван-Штейнберг с ледяным видом сделала ей реверанс, а Фанфан-Тюльпан, счастливый от своего нового успеха, с торжеством поклонившись фаворитке короля, вышел вместе с арестованной камеристкой.

В то время как пойманная с поличным госпожа Ван-Штейнберг покорно дала увести себя лейтенанту полиции, аудиенция, которую Людовик XV давал Люрбеку, подходила к концу.

— Сударь, — сказал король, — я еще раз благодарю вас за сведения, которые вы мне предоставили и которые, без сомнения, принесут успех моей армии.

Люрбек, едва удерживаясь от иронической улыбки, но сохраняя серьезный вид, церемонно поклонился королю и сказал:

— Сир, ваша царственная благодарность согревает мне сердце, и я прошу ваше величество быть уверенным в том, что ваш смиренный и преданный слуга сделает во Фландрии нечто полезное для вас. Я думаю, впрочем, скоро вернуться и принести вашему величеству еще более ценные и точные сведения о намерениях герцога Камберлендского и генерала Трента…

Теперь Люрбеку уже некуда было спешить; ему оставалось только присоединиться к похитителям Перетты. Это он, разумеется, распорядился похитить невесту Фанфана-Тюльпана. С какой же целью? О, все было очень просто! Поскольку у него произошла неудача с маршалом Саксонским, средств для шпионажа больше не оставалось. Необходимо было завладеть планами военной компании. Дело ему представлялось совсем несложным с тех пор, как выяснилось, что Д'Орильи, которого он уже держал в руках, был назначен в отдел секретных сообщений. Но он все-таки опасался, что молодой офицер не пойдет на прямое предательство, и решил воспользоваться Переттой как заложницей, и с помощью шантажа преодолеть последние колебания маркиза Д'Орильи.

А Людовик XV отпустил благожелательным жестом человека, которого он искренне считал источником важнейшей для Франции информации. Он позвонил в серебряный колокольчик, стоявший на его бюро. Открылась дверь в кабинете, и в щели появился силуэт придворного мажордома. Людовик приказал:

— Проводите этого господина по моей личной лестнице.

Потайная лестница, которая сообщалась через узкий коридор с кабинетом правителя, вела вниз, в следующий этаж, расположенный над апартаментами фаворитки, а еще дальше — в вестибюль, откуда дверь выходила прямо в парадный двор. Ключи от нее были только у короля, у фаворитки и у личного камергера короля.

Придворный слуга короля уже приготовился открыть решетку, выходившую на площадку лестницы, когда сквозь ее прутья Люрбек увидел сцену, от которой ему стало скверно.

Сопровождаемая с двух сторон Фанфаном-Тюльпаном и Д'Аржансоном, его главная сообщница, госпожа Ван-Штейнберг, спускалась по ступенькам вниз. В мгновение ока шевалье понял, что положение очень серьезное. Шпионка наверняка где-то допустила оплошность, она попалась, и, если ее хорошо «поджарить», она непременно разболтает полиции всё.

И опять на его пути встал Фанфан-Тюльпан, он поймал его сообщницу!