Большая книга по истории Ближнего Востока. Комплект из 5 книг - Мария Вячеславовна Кича

сильнее, чем массовые репрессии или суровые наказания за нарушение шариатских норм.

Одна из самых знаменитых трагедий той эпохи – казнь саудовской принцессы Мишааль. Девушка училась в Ливане и там влюбилась в Халида аш-Шаира аль-Мухалхала – сына посла КСА. Молодые люди несколько раз встречались без свидетелей, о чем стало известно Эр-Рияду.

После возвращения в Саудию Мишааль и Халида приговорили к смертной казни за прелюбодеяние. 15 июля 1977 года приговор был публично приведен в исполнение. Мишааль застрелили. Халида заставили наблюдать за этим, а после отрубили ему голову. Вероятно, роль экзекутора исполнял один из родственников преступницы. Палач не являлся профессионалом – ему пришлось нанести юноше пять ударов мечом.

Казнью руководил принц Мухаммед ибн Абдул-Азиз – дед Мишааль и старший брат короля Халида. Позже его спросили, была ли расправа над влюбленными действительно необходима. Принц ответил: «Для меня было достаточно, что они находились вместе в одной комнате». При этом самого Мухаммеда за дурной нрав и пристрастие к алкоголю называли «Абу Шайран» («Отец двух зол»).

На всякий случай Кабус решил не доводить оманцев до точки кипения. В 1980 году Маскат и Вашингтон договорились о военном сотрудничестве. 18 ноября 1990 года – в Национальный день Омана, приуроченный ко дню рождения султана, – Кабус объявил о создании Маджлиса аш-Шуры. Монарх намекнул, что видит его как политический институт, способный «работать осознанно, согласно нашей сложившейся традиции и в темпе, который соответствует жизни нашей страны». «Мы должны быть открыты чужому опыту, чтобы обогатить свой собственный, без подражания другим ради подражания», – добавил султан.

Вообще Оман – уникальное государство Ближнего Востока. В XXXXI веках он не спонсировал боевиков и террористов; не отправлял за границу фанатичных проповедников; не участвовал в международных дрязгах и ни с кем не ссорился. Султан занимался исключительно внутренними делами, тщательно избегая любых конфликтов. На международной арене он действовал сугубо в интересах своего народа, не питая имперских амбиций и сторонясь авантюр с непредсказуемым финалом. Удивительно, что Кабус – свергнувший собственного отца – был не интриганом, завоевателем или деспотом, но творцом. Европейское образование и созидательный склад ума позволяли ему мыслить нестандартно, особенно – в контексте специфики региона. В частности, монарх отказался от создания тяжелой промышленности, гонки вооружений и инвестиций в западную экономику, предпочитая вкладывать нефтедоллары в создание мощной инфраструктуры султаната, добычу полезных ископаемых (не только нефти и газа, но и угля, хрома, меди, асбеста), а также – в повышение уровня жизни подданных.

Строительство школ, больниц, вузов, банков и театров, бурение артезианских скважин, подъем сельского хозяйства, прокладка линий электропередач, учреждение национальных СМИ, поощрение искусства, науки и частного предпринимательства – эти и многие другие проекты были реализованы благодаря Кабусу. Современные оманцы обязаны ему бесплатным образованием и здравоохранением, беспроцентными кредитами на покупку недвижимости по адекватным ценам, развитием торговли и туризма. В 1970 году – когда султан возглавил Оман – 88 % населения не умело читать и писать, каждый пятый ребенок умирал до достижения пятилетнего возраста, а средняя продолжительность жизни составляла 49,3 года. При Кабусе ВВП Омана вырос с $ 256 млн до $ 70 млрд. Средняя продолжительность жизни увеличилась до 76 лет, а неграмотность снизилась до 5,2 %. За 50 лет султан превратил нищую и униженную страну в суверенное, счастливое и процветающее государство. В государство, где люди улыбаются.

Кроме того, в отличие от большинства соседей по региону, Оман не сражался с Израилем. Проанализировав печальный опыт других арабских стран, Кабус не приютил ни одного палестинского беженца (учитывая, что в Иордании «обездоленные палестинцы» развязали гражданскую войну, а в Ливане – с радостью в нее влились). Маскат был заинтересован в коммерческом партнерстве с Иерусалимом. Однако в 1979 году Кабус не присоединился к общеарабскому бойкоту Египта (который заключил с Израилем мирный договор) – и тем самым навлек на себя ожесточенную критику арабского мира. Впрочем, с 2000 года израильские официальные лица регулярно посещают султанат.

Однако оманцы не одобряли контакты с Израилем. Во время Второй интифады катарский телеканал «Al Jazeera» транслировал пылкие и трогательные репортажи о борьбе палестинцев против «сионистской оккупации» – что, разумеется, вызывало симпатии к ним в арабском мире. Антиизраильские настроения были широко распространены и среди населения Омана. По мнению многих подданных, омано-израильский диалог свидетельствовал бы о том, что модернизация султаната идет в неверном направлении, подрывая арабскую и мусульманскую солидарность. Те, кто поддерживал исламистов, не просто ратовали за «палестинское дело» – они требовали уничтожить Израиль. Подобные симптомы сулили социальный взрыв – и Кабуса не спасли бы все его труды на благо народа. Достаточно вспомнить, что еще в марте 1975 года был убит саудовский король Фейсал, при котором процветающая Саудия претендовала на лидерство в арабском мире. Монарха застрелил племянник – ярый поборник модернизации.

Ситуация приняла серьезный оборот в мае 1994 года, когда полиция арестовала в Маскате 430 человек по подозрению в антиправительственном заговоре. Задержанным инкриминировали создание криминальной сети, спонсируемой из-за рубежа. Вскоре 160 обвиняемых предстали перед судом, и процесс проходил в условиях строжайшей секретности. Присутствие среди подсудимых египтян и иорданцев лишь укрепило предположения властей о том, что они имеют дело с международной преступной организацией. Проблема внешнего вмешательства приобретала особую актуальность в свете истории Омана с 1955 по 1975 год. Все подсудимые были признаны виновными. Троих приговорили к смертной казни (позже ее заменили пожизненным заключением). Прочие заговорщики получили от 3 до 20 лет лишения свободы.

Почти все осужденные были мужчинами в возрасте от 26 до 35 лет, крайне религиозными арабами-суннитами. Многие из них считались богатыми по оманским меркам, некоторые являлись чиновниками. Они присоединились к заговору, ибо считали, что реформаторская политика Кабуса противоречит исламу. Понятно, что в реальности подобные взгляды разделяло гораздо большее количество людей, чем удалось остановить.

В 1994 году правительство закрыло мусульманские школы, где преподавание ислама не соответствовало учебной программе. Официально ислам преподавался как некое единое вероучение – без радикальных идей, политических отсылок и акцентов на различия между суннизмом, шиизмом и ибадизмом. Султан планировал превратить его в один из столпов стабильного и прогрессивного оманского общества. Но система дала сбой, и полиция ужесточила контроль над мечетями и медресе.

Кабус понимал, что репрессии не решат проблему. Осенью 1995 года в честь 25-го Национального дня он помиловал всех, кто был осужден годом ранее. Этот великодушный поступок – весьма нехарактерный для Ближнего Востока – поразил подданных. Однако с исламизацией надлежало бороться. Оманское правительство пытается делать это до сих пор – равно как и справиться с другими трудностями, характерными для государств Залива. Во-первых, нефть является невозобновляемым ресурсом – и султан был озабочен тем, на сколько же ее хватит. Во-вторых, рынок труда наводнили экспаты – в то время как оманцы не хотели искать работу. Социальные выплаты убивали карьерную мотивацию на корню. В-третьих, оманское образование не могло конкурировать с западным. Выпускники вузов были не востребованы даже у себя на родине, и государство по-прежнему зависело от зарубежных специалистов. Эти вопросы не теряют своей актуальности и сегодня.

В 1991 году Кабус заказал анализ экономики султаната у Всемирного банка реконструкции и развития. Банк подготовил отчет, где отмечалось, что запасы оманской нефти будут исчерпаны через 18 лет (к 2009–2010 годам), а запасы газа – через 48 лет (к 2039–2040 годам). Утверждалось, что правительство тратит «чрезмерную часть доходов [от нефти] на текущее потребление». Эксперты разработали комплекс советов, как султанат может перейти к пост-нефтяной экономике при сохранении «нефтяного» уровня жизни. Например, они рекомендовали развивать частный сектор; обеспечить защиту иностранных инвестиций; снизить роль государства в коммунальной и транспортной сферах, банковском деле и гостиничной отрасли. Оманские политики не согласились с оценкой Всемирного банка – но Кабус не собирался их слушать.

Системные проблемы требовали системных решений. Летом 1995 года в Омане была запущена программа новой экономической политики «Vision 2020». Она стартовала с одноименной конференции, которая прошла в Маскате. На мероприятии председательствовал Кайс аз-Завави (тогда министр экономики и финансов, а также заместитель премьер-министра – то есть самого Кабуса, который совмещал титул султана и пост главы правительства). Среди прочих участников были вице-президент Всемирного банка, эксперты и аналитики международных организаций, представители азиатских и латиноамериканских стран. «Vision 2020» ознаменовала курс на диверсификацию оманской экономики. По убеждению Кабуса, ее успех был невозможен без зарубежных инвестиций и сотрудничества с глобальными финансовыми институтами. Организуя «Vision 2020», султанат сигнализировал миру,