Крис Хамфрис - Дракула. Последняя исповедь

Влад и Ион возвращались в город, когда было уже поздно. Для них ворота отпирали, тогда как для любого другого — никогда. Когда они пересекали площадь перед собором, дверь какого-то кабака внезапно распахнулась и громко ударилась о стену. Послышались крики и пьяная ругань, потом раздались поспешные, нетвердые шаги.

Влад схватил Иона за рукав и потянул за собой. Они спрятались в тени большого колодца, уселись по-турецки, прижались спинами к стене и затаили дыхание, прислушиваясь.

Вскоре до них донесся голос, слегка охрипший от выпитого вина, с гортанным тембром, характерным для местности, где родился его обладатель.

Это, без всякого сомнения, был болгарин.

— Ослиное дерьмо! — воскликнул он. — Это еще одна ложь из тех многих, которые мы слышим о нем.

— Это правда, господин, — ответил ему кто-то, не такой пьяный, с высоким, даже писклявым голосом, судя по произношению — здешний. — Уже год, как ее поставили здесь, и она все еще на месте.

— Ослиное дерьмо! — повторил первый и смачно сплюнул. — Где?

— Да вот.

Мгновение оба молчали и что-то жевали.

— Иисусе Христе! — воскликнул болгарин.

— Вы видите, господин?

— Очень хорошо, даже при лунном свете. — Он присвистнул. — Так ты говоришь, что это чистое золото? А вот там что, жемчуга? Ух ты! А остальное? Я даже не пойму, что это такое.

— Это рубины, сапфиры, изумруды. Императорская чаша стоит здесь, чтобы крестьяне тоже могли пользоваться ею, — захлебываясь от восторга, рассказывал местный житель. — Клянусь матушкой, она даже не прикована цепью. Выпейте из нее, мой господин. Колодезная вода из этой чаши покажется вам слаще любого вина, которое мы пробовали этой ночью.

— Да, я попробую.

Ион и Влад услышали, как болгарин пьет, шумно глотая. Ион сделал знак, показывая, что им следует идти дальше, но Влад остановил его.

Снова послышались голоса. Теперь они звучали мягче, не столь грубо и куда разборчивее.

— За деньги, которые стоит эта чаша, в Софии можно купить дворец. — Болгарин усмехнулся. — Ты говоришь, что ее даже не пытались похитить?

— Я сказал, что ее никогда особо не оберегали, но крали дважды. В первый раз — буквально через день после того, как воевода установил ее здесь. Через неделю она была возвращена на место, к колодцу, а вор и вся его семья угодили на колья. Двенадцать кольев стояли рядом с чашей! Во второй раз это случилось буквально на днях. Вором стал отец того, первого, так что понадобился только один кол.

— Я не понимаю, как он узнает? — Голоса перешли на шепот. — Ведь я могу с ней уехать завтра, как только ворота откроются.

— Потрясите ее, мой господин.

— Что?

— Потрясите ее.

Болгарин послушался. Через мгновение послышался тонкий перезвон.

— Что это?

— Это в ней, внутри. В подставке, на которой она стоит, есть серебряный колокольчик в золотой клетке. Говорят, наш воевода слышит издалека, как только кто-то трогает чашу, а потом следует за этим звуком. Он всегда берет с собой кол.

Приезжий вновь потряс чашу, в голосе его послышался страх:

— Неужели ему так нравится сажать на кол?

— Скорее всего, мой господин. Но что совершенно точно, так это то, что он ненавидит всякое преступление. Теперь в нашей земле нет никаких злодейств. Все дела можно вершить свободно, надежно. Торговля процветает, и все ее блага теперь снова возвращаются в Валахию. Сейчас жить стало даже лучше, чем во времена его отца, старого Дьявола. Ведь именно поэтому вы сами приехали сюда, мой господин. Разве не так?

Болгарин с благоговением рассматривал чашу. Золото поблескивало в лунном свете.

— Кто сделал это? — спросил иностранец.

— Гильдия ювелиров из Брашова. Это была часть подношений, которые прислали саксонские города, когда наш воевода принудил их к миру. Они освободили из тюрем всех валашских торговцев, позволяют им свободно торговать и проезжать через свои города. Немцы даже платят пошлину на содержание войска, которое охраняет торговые пути. Эту чашу они прислали, чтобы она украшала стол князя.

— А он подарил ее своим подданным. — Болгарин снова сплюнул. — Что же получили саксонцы взамен?

Местный житель рассмеялся.

— Наш князь перестал сажать их на колья целыми тысячами.

Ион опять подал знак, что им, мол, следует идти, но Влад снова придержал его.

— А что будет, если я сейчас суну эту чашу под плащ и уеду завтра на рассвете? — спросил болгарин.

— К полудню вы уже будете рассматривать ее с высоты кола. — Валах снова рассмеялся. — Мой господин, пейте на здоровье из императорской чаши, а потом поставьте на место, чтобы и другие могли попользоваться ею.

Затаившиеся Ион и Влад слышали, как металл звякнул о камень.

— Нет, пустую, мерзкую воду пить я больше не хочу. Дай мне еще вина. — В голосе болгарина послышался вызов, словно он почувствовал унижение.

— Конечно, мой господин, — ответил человек из Тырговиште. — Возможно, за вином мы обсудим, как я могу помочь вам с медными рудниками. Их владельцы имеют весьма дурную славу.

Голоса отдалились. Дверь таверны раскрылась, шум вырвался наружу, но скоро стих.

Друзья встали, обошли колодец.

Ион поднял чашу, наполнил ее водой и передал Владу.

— Это был законопослушный сын Валахии или же он знал, что его слушают? Как ты думаешь? — спросил он.

— Конечно, он знал. — Князь осушил чашу, встряхнул ее и услышал тонкий перезвон серебряного колокольчика. — Потому что я всегда присутствую рядом с каждым моим подданным. — Он поставил чашу на камень. — Теперь, Ион, нам надо заняться другими сынами Валахии, куда менее послушными.

Они быстро пересекли площадь и направились к княжескому дворцу.

В большом зале было холодно и мрачно. Огонь в камине и факелы не зажигали. От дыхания бояр в воздухе струился пар. Члены главного совета сидели в креслах с высокими резными спинками и явно мерзли, несмотря на то что все они были закутаны в меха, а на ноги надели сапоги с теплой шерстяной подкладкой.

— Возможно, мне следовало распорядиться, чтобы зал протопили, — заметил Влад, глядя вниз сквозь потайное оконце. — С замерзшими кусками льда не очень-то поговоришь.

— Но если они согреются, то станут спорить с тобой куда яростнее, — ответил Ион. — А так эти бедняги согласятся на все, что ты предложишь, лишь бы скорее вернуться домой, к теплому очагу.

— Как ты думаешь, кто будет спорить больше других? — Влад отстранился, давая возможность Иону тоже взглянуть вниз.

— Я полагаю, что три главных жупана. — Ион бросил быстрый взгляд на собравшихся господ. — Туркул, его брат Галес и Добрита. Они понесут самый большой урон, если война окончится неудачей. У них самые большие земельные владения.