Смертельная миссия в Хайларе - Галина Алексеевна Беломестнова

оценили обстановку. В следующем помещении сидел у стены Колобов, зажимая рукой бок. Черепанов вязал за спиной руки пленному, с силой надавив коленом на спину. Рядом лежал еще один японец, с финкой в груди.

– Сильно задело? – с тревогой спросил у Колобова Мамаев.

– Скользом. Только кожу порезал. Эта падла нож в меня бросил, – кивнув головой на лежащий в луже крови труп, ответил разведчик.

– Помощь нужна?

– Сами справимся. Дальше пусто, дверь мы успели запереть, товарищ капитан.

Короткий бой закончился. Мамаев и Бойко обошли здание еще раз. В помещении кисло воняло порохом, смешанным со сладковатым запахом свежей крови. В комнатах стояли открытые пустые сейфы, на столах – картонные коробки с упакованными документами. Они недолго задержались у двери, выходившей на территорию миссии, закрытой на щеколду. Прислушались. Совсем рядом, за стеной, звучали сухие очереди ППШ.

– Не получилось по-тихому. – Мамаев зло матюгнулся. – Тебя как звать, Бойко?

– Григорий.

– Пошли к пленным, Гриша. Надо допросить японцев, узнать, сколько самураев в миссии.

Пятерых пленных собрали в ближней к выходу комнате. Японский офицер уже пришел в себя и, скрючившись на полу, тихо стонал.

– Бакшеев, проверь, что снаружи, только аккуратно. Черепанов, Шарыпов, собрать все до последней бумаги, трофейное оружие тоже, – приказал Мамаев и, наклонившись над раненым офицером, спросил на японском:

– Сколько человек на территории миссии кроме вас?

Японец молча буравил его лицо узкими черными глазами, всем видом выражая презрение.

Приставив дуло пистолета к его здоровому колену, капитан холодно произнес:

– Ты, видно, не понял. У меня нет времени на беседу. Если не ответишь на вопрос, я прострелю тебе второе колено. – И добавил, кивнув в сторону внимательно наблюдавших за ними пленных: – Когда ты снова завизжишь, они расскажут мне все. Укола больше не получишь, умирать будешь долго.

В глазах раненого промелькнул ужас, на лбу выступила испарина. Он понял, что ненормальный русский сделает то, что обещал.

– На территории миссии кроме нас осталась охрана и обслуга, всего тридцать человек.

– Сколько охраны?

– Отделение, четырнадцать человек.

– Какое у них вооружение?

– У всех, включая обслугу, карабины. У охраны еще два легких ручных пулемета[93].

– Где твой начальник?

Облизнув побелевшие сухие губы, японец хрипло ответил:

– Подполковник Амано Исаму и восемнадцать человек старших офицеров уехали в крепость. Мне и моим подчиненным приказали собрать документы и отвезти к ним.

– Твоя должность?

– Я начальник канцелярии капитан Ватанабе Наохико.

– Товарищ капитан, Збруев отбивается от японцев. Машина еще на территории миссии, – вмешался в допрос вернувшийся с улицы Бойко.

– Уходим наружу. Колобов, как ты?

– Нормально, товарищ капитан.

– Возьми автомат. Останешься с пленными. Глаз с них не спускай!

Свет в коридоре погасили. Штурмовая группа собралась у выхода на территорию миссии.

– Там четырнадцать человек охраны с двумя легкими пулеметами. И шестнадцать человек обслуги. Все вооружены карабинами. Быстро зачищаем территорию и уходим, – поставил задачу Мамаев, отодвигая щеколду.

Пнув ногой дверь, он прыгнул вбок и откатился в сторону. Оценил обстановку. Японцы вели огонь из дверей и окон домов напротив. На правом фланге стреляли из-за нагромождения ящиков. Группа Збруева, громко поминая бога и мать, отстреливалась короткими очередями, не подпуская противника к грузовику. Короткими автоматными очередями их поддерживали из кустов Петров и Стрельцов. Вражеские пулеметчики засели в соседних с администрацией домах. Трассирующие пули летели через сквер, сбивали ветки, тюкали в стволы деревьев, каменные стены. Штурмовая группа рассредоточилась, используя малейшие укрытия.

– Товарищ капитан, прикройте меня! – перекрывая шум боя, крикнул младший лейтенант, вытаскивая гранату РГД из-за ремня.

Мамаев и Бойко перенесли огонь на пулеметчиков. Егор, скользя змеем по земле, переполз к строению, сорвав чеку, метнул гранату в проем окна и следом за ней вторую, в соседнее. После резких хлопков один пулемет замолчал. Егор рывком запрыгнул в окно, откатился в сторону и уложил автоматной очередью оставшихся в живых японцев. В соседнее помещение ворвались разведчики из штурмовой группы. Перебежками, прикрывая друг друга, зачистили дом.

– Уходим в следующий, – приказал Комогорцев.

Пальба с восточной части двора заставила упасть на землю. Но вскоре взрывы гранат вынудили стрелков замолчать.

– Шарыпов, гаси второго пулеметчика! – приказал Комогорцев.

Взрывы эфок прозвучали дуплетом. И снова рывок к окнам. Охрана и служащие миссии не смогли совладать с яростным напором разведчиков. Накал боя постепенно стих.

– Кажется, управились! – вытирая рукавом потное, измазанное лицо, хрипло сказал Бойко.

– Управились. Раненые есть? – спросил возникший из темноты капитан.

– Двое. Стрельцов – в руку навылет. А Серега Черепанов – в живот. До медсанбата бы довести, – хмуро ответил Збруев.

– Бойко, контролируешь улицу снаружи. Петров, следишь за сектором двора. Остальные быстро грузимся. Раненых – в первую очередь. С японским офицером поаккуратнее, – приказал Мамаев.

– Вы же хотели ему второе колено прострелить, товарищ капитан? – спросил удивленно Егор.

– Эх, плохо тебя учили, младший лейтенант, – хлопнув его по плечу, усмехнулся Мамаев. – Этого японского офицера я пуще себя беречь буду. Он важная птица. А угрожал ему, чтобы сведения быстро получить. Врали самураи про свое бесстрашие, Егор. Ты видел, как он быстро раскололся? Пошли поможем ребятам.

Збруев заскочил в кабину и повернул ключ. Машина послушно заурчала. Вдавив в пол педаль газа, он погнал автомобиль вслепую, не включая фар, не притормаживая на ухабах. Угадывать влажную, блестевшую от дождя дорогу помогал выглянувший из-за туч месяц, освещавший пустынные улицы металлическим светом.

– Кажется, ушли, – облегченно вздохнул кто-то из бойцов, когда миновали знакомый пустырь. – Может, перекурим?

– Отставить! – грозно прикрикнул Мамаев. – Ваши огоньки в степи за несколько километров увидят.

* * *

Разведчики вернулись в расположение части на рассвете, когда на востоке уже разгоралась полоска зари. Доехали первым делом до медсанбата и выгрузили раненых. Бойко не отходил от Черепанова, с тревогой глядя на посеревшее, с закушенной от боли губой лицо друга. Мамаев заметил сидевшего на табурете возле медицинской палатки врача в белом, испачканном кровью халате. Тот жадно, глубоко затягиваясь, курил. Капитан торопливо направился к нему и, откозыряв, спросил:

– Товарищ военврач, можно обратиться?

– Говорите, товарищ капитан, – взглянув на него красными от бессонницы глазами, ответил тот.

– Нашего товарища ранило в живот. Ему нужна срочная операция.

– А вы думаете, этим не нужна? – кивнув на ряд носилок с ранеными, спросил хирург. – Вон на носилках парень лежит. У него из головы торчит осколок снаряда. Не вытащу его – умрет. А тот, что подальше, лежит с оторванной ногой, у него шок от кровопотери. Легких в частях обрабатывают санинструкторы. А сюда сегодня везут и везут тяжелых. Эвакогоспиталь где-то на подходе застрял, а из хирургов я один[94].

– Я все понимаю, товарищ военврач, – упрямо, едва