Наталия Ларионова - Шестая печать

— Идите и храните.

После слов этих, все в молчании пошли к лестнице. Ориентируясь на поведение Анджело, я остановался стоять на своем месте.

Когда мы поднялись в холл, там уже ни кого не было.

— Мог бы, я попросить главного хранителя, присоединиться к нему за ужином.

Я посмотрел на Анджело, ожидая увидеть улыбку или хоть какой-либо намек на нее, на лице Анджело. Однако он был серьезен и вопрос, который я был готов отнести к ироничным, звучал из его уст совершенно серьезно.

— Анджело, я почту за честь поужинать с вами, — сказал я, — тем более что вопросов у меня не стало меньше, а вы, помнится, обещали мне на них ответить.

— В таком случае, не возражаете, если мы соберемся в гостиной, я попрошу брата Рафаэля проводить Вас. Как вы смотрите на то, чтобы мы собрались через час.

— Анджело, простите, а как одеться?

— Как вам будет удобно — вы же дома.

Переодевшись в привычную для меня рубашку и джинсы, я взял Стена, и мы вышли на прогулку. Парк, раскинувшись вокруг дома, и занимавший около двух акров давал идеальную возможность для прогулок. Поляны между вековыми деревьями покрывала невысокая трава. Стены скрытые густым кустарником были почти не видны.

Тишина и покой,, напоминали его. Сюда не долетало ни одного звука, и я с удовольствием ходил по разным его уголкам.

Стен, осмотревшись, сразу же отправился обследовать кусты, растущие около забора. Всю дальнейшую прогулку он старательно исследовал парк, и кажется, остался, им доволен.

Вернулись, мы к началу ужина, но если бы не заранее оговоренное время его начала, то думаю, что мы бы провели в парке намного больше времени.

В наше отсутствие кто-то принес в спальню передвижную вешалку, и аккуратно погладив, развесил на ней все мои вещи, которые я по привычке вывалил на кровать.

Подумав, и решил надеть белую рубашку и брюки, купленные мной накануне, и, решив хоть немного обжиться, перебрался к письменному столу, выложив на него свой компьютер и бумаги.

Зрелище получилось, то, что надо. Компьютер рядом со средневековыми письменными принадлежностями производил особо неизгладимое впечатление.

Приход брата Рафаэля не застал меня врасплох.

— Вы меня извините за маленькое самоуправство, ко мне показалось, что вам будет приятно, если ваши вещи будут в порядке.

— Да, я вам очень благодарен за заботу.

— Мы можем идти?

— Конечно, сейчас только скажу Стену, что бы он меня ожидал.

— Если вы желаете, то можете взять его с собой.

— Я не знал, как у вас к этому отнесутся.

— Это в первую очередь ваш дом и здесь вы определяете порядки.

Гостиная была освещена свечами, стоящими по углам в подсвечниках, окна выходящие в парк были открыты, и легкий ветерок шевелил шторы. Анджело, стоявший возле окна подошел ко мне.

— Сергей, позвольте за вами поухаживать. И один вопрос, вы позволите покормить Стена. Наш повар в восторге от него и приготовил для него, что-то особенное, что он уверяет обязательно Стену понравится, — и, увидев сомнения, отразившиеся на моем лице, все еще не забывшего истории с булкой, добавил: Вы не сомневайтесь, он большой любитель собак и знает, что им можно есть, а что нет.

— Вы меня уговорили, Анджело, я все равно за предотъездной суетой не взял для него еду, рассчитывая купить сухой корм уже здесь. Так, что пусть сегодня у него будет разнообразное меню, только с одним условием, дать ему еду, когда мы уже закончим ужин.

Ведя беседу, мы подошли к стоящему в середине комнаты, столу, за которым бы без труда разместилось двадцать человек. Приборы были поставлены на торцах этого огромного стола, сплошь заставленного запусками.

Больше всего меня поразило, что среди стоящих блюд я увидел стерлядь, целиком лежащую на блюде и поросенка запеченного с яблоками — совершенно не характерных для итальянской кухни и больше известных как блюда русской кухни.

— Вас, наверное, удивляет то, что вы видите, но поверьте, Сергей, для всех нас это событие настолько значительно, что, пожалуй, мы готовы будем отмечать его годовщины, наравне с самыми значительными датами. И вот наш повар, зная, что вы русский, специально изучил русские кулинарные книги, и сегодняшнее меню у нас будет русским в итальянском исполнении.

Брат Рафаэль, появившись из-за спины, с готовностью следовал моим указаниям, подавая мне закуски. Ощущая, что от меня ожидают оценки качеству приготовленных блюд и сравнения их с тем, как готовит в России, я был в полной растерянности. Просто ни чего подобного раньше мне не приходилось пробовать, так что я при всем желании не смог бы сказать ни чего, кроме того, что приготовлено было очень вкусно. Ко всему этому нам предложили красное и белое вино, как объяснил Анджело, из собственных запасов дома Хранителей.

Аромат горящего воска придавал атмосфере ужина дополнительную торжественность.

Наверное, будь я гурманом, то этот обед растянувшейся на два часа, назвал бы праздником желудка. Закончив с трапезой, мы перешли к окну, где брат Рафаэль поставил кресла и после того, как он принес нам по чашечке кофе и небольшой графинчик бенедиктинского ликера, продолжили нашу беседу. Вместе с тем, он принес глиняную миску, наполненную кусочками мяса, в каком-то соусе. Выглядело очень аппетитно, а, судя по поведению Стена, который просто пожирал глазами содержимое миски, и пахло не хуже. И только воспитание не позволило накинуться ему на еду, прежде чем я ему это разрешил.

— Сергей, я знаю, что у вас огромное количество вопросов, но давайте поступим иначе. Я расскажу вам историю Хранителей, а уже потом дополню и разъясню все, что вас будет интересовать еще.

— Хорошо, тем более что я все равно не знаю вопросов, которые стоило бы задавать.

Легкий ветерок шевелившей листья деревьев и ровный свет, причудливо отбрасывающий тени создавали впечатление, что вот— вот к нашему разговору присоединятся тени былых хранителей, которые обитают в этом парке.

— Я попробую рассказать Вам, как все было на самом деле, во всяком случае это наиболее достоверный вариант истории Хранителей.

Молодые и энергичные они оказались запертыми в своих маленьких владениях в середине Европы. Их деятельная натура искала и не находила выхода, пока наконец Хьюго де Пайн, состоявший в родстве с иерусалимским королем Болдуином II, не предложил им всем вместе попробовать себя в этом, довольно не спокойном королевстве.

Рассказы, заезжих дворян, побывавших на востоке, рассказанные у камина, рисовали этот неизвестный мир сказочным, богатым и живым.

Снарядив отряд, они отправились в путь. Но как это часто бывает, рассказчики забывали упомянуть о неизбежных трудностях, поджидавших на каждом шагу, а чудеса, о которых они рассказывали, не спешили случаться.