Александр Дюма - Сорок пять

Тот явился через несколько секунд.

– Луаньяк, – сказал герцог, – пришлите мне сейчас же двух хороших кавалеристов. Его величество сам даст им поручение.

Быстро пройдя через галерею, Луаньяк подошел к помещению, которое мы отныне будем называть казармой Сорока пяти.

Там он открыл дверь и начальническим тоном позвал:

– Господин де Карменж! Господин де Биран!

– Господин де Биран вышел, – сказал дежурный.

– Как, без разрешения?

– Он изучает один из городских кварталов по поручению, которое дал ему нынче утром герцог д'Эпернон.

– Отлично! Тогда позовите господина де Сент-Малина.

Оба имени громко прозвучали под сводами зала, и двое избранных тотчас же появились.

– Господа, – сказал Луаньяк, – пойдемте к господину герцогу д'Эпернону.

И он повел их к герцогу, который, отпустив Луаньяка, в свою очередь, повел их к королю.

Король жестом руки велел герцогу удалиться и остался наедине с молодыми людьми.

В первый раз пришлось им предстать перед королем. Вид у Генриха был весьма внушительный.

Волненье сказывалось у них по-разному.

У Сент-Малина глаза блестели, усы топорщились, мышцы ног напряглись.

Карменж был бледен; так же готовый на все, но менее хорохорясь, он не решался смотреть прямо на короля.

– Вы – из числа моих Сорока пяти, господа? – спросил король.

– Я удостоен этой чести, сир, – ответил Сент-Малин.

– А вы, сударь?

– Я полагал, что мой товарищ говорил за нас обоих, сир, вот почему не сразу ответил. Но что касается до службы вашему величеству, то я всецело в вашем распоряжении, как любой другой.

– Хорошо. Вы сядете на коней и поедете по дороге в Тур. Вы ее знаете?

– Спрошу, – сказал Сент-Малин.

– Найду, – сказал Карменж.

– Чтобы поскорее выбраться на нее, поезжайте сперва через Шарантон.

– Слушаемся, сир.

– Будете скакать до тех пор, пока не нагоните одинокого путника.

– Ваше величество, соблаговолите указать нам его приметы? – спросил Сент-Малин.

– У него очень длинные руки и ноги, на боку или сзади – длинная шпага.

– Можем мы узнать его имя, сир? – спросил Эрнотон де Карменж. По примеру товарища он, несмотря на правила этикета, решился задать вопрос королю.

– Его зовут Тень, – сказал Генрих.

– У всех путешественников, что попадутся нам по дороге, мы будем спрашивать их имена.

– И обыщем все гостиницы.

– Когда вы встретите и узнаете нужного вам человека, вы передадите ему это письмо.

Оба молодых человека одновременно протянули руки.

Король несколько мгновений колебался.

– Как вас зовут? – спросил он у одного.

– Эрнотон де Карменж, – ответил тот.

– А вас?

– Рене де Сент-Малин.

– Господин де Карменж, вы будете хранить письмо, а господин де Сент-Малин передаст его кому следует.

Эрнотон принял от короля драгоценный пакет и уже намеревался спрятать его у себя под курткой.

В момент, когда письмо уже исчезало, Сент-Малин задержал руку Карменжа и почтительно поцеловал королевскую печать.

Затем он отдал письмо Карменжу.

Эта лесть вызвала у Генриха III улыбку.

– Ну, ну, господа, я вижу, что вы верные слуги.

– Больше ничего, сир?

– Ничего, господа. Только еще одно последнее указание.

Молодые люди поклонились, приготовившись слушать.

– Письмо это, господа, – сказал Генрих, – важнее человеческой жизни. За сохранность его вы отвечаете головой. Передайте его Тени так, чтобы никто об этом не знал. Тень вручит вам расписку, которую вы мне предъявите. А главное – путешествуйте так, словно вы едете по своим личным делам. Можете идти.

Молодые люди вышли из королевского кабинета. Эрнотон был вне себя от радости, Сент-Малина раздирала зависть. У первого сверкали глаза, жадный взгляд второго словно прожигал куртку товарища.

Господин д'Эпернон ждал их, намереваясь расспросить.

– Господин герцог, – ответил Эрнотон, – король не дал нам разрешения говорить.

Они незамедлительно отправились в конюшню, где королевский курьер выдал им двух дорожных лошадей, сильных и хорошо снаряженных.

Господин д'Эпернон, без сомнения, проследил бы за ними, чтобы побольше разузнать, если бы в самый тот миг, когда Карменж и Сент-Малин уходили, он не был предупрежден, что с ним желает во что бы то ни стало и сию же минуту говорить какой-то человек.

– Что за человек? – раздраженно спросил герцог.

– Чиновник судебной палаты Иль-де-Франса.

– Да что я, тысяча чертей, – вскричал он, – эшевен, прево или стражник?

– Нет, монсеньер, но вы друг короля, – послышался слева от него чей-то робкий голос. – Умоляю вас, выслушайте меня, как его друг.

Герцог обернулся.

Перед ним стоял, сняв шляпу и низко опустив голову, какой-то жалкий проситель, на лице которого сменялись все цвета радуги.

– Кто вы такой? – грубо спросил герцог.

– Никола Пулен, к вашим услугам, монсеньер.

– Вы хотите со мной говорить?

– Прошу об этой милости.

– У меня нет времени.

– Даже чтобы выслушать секретное сообщение?

– Я их выслушиваю ежедневно не менее ста. Ваше будет сто первое. Это, выходит, на одно больше.

– Даже если речь идет о жизни его величества? – прошептал на ухо д'Эпернону Никола Пулен.

– Ого! Я вас слушаю, зайдите ко мне в кабинет.

Никола Пулен вытер лоб, с которого струился пот, и последовал за герцогом.

Глава 28.

РАЗОБЛАЧЕНИЕ

Идя через свою приемную, д'Эпернон обратился к одному из дежуривших там дворян.

– Как ваше имя, сударь? – спросил он, увидев незнакомое ему лицо.

– Пертинакс де Монкрабо, монсеньер, – ответил дворянин.

– Так вот, господин де Монкрабо, станьте у моей двери и никого не впускайте.

– Слушаюсь, господин герцог.

– Никого, понимаете?

– Так точно.

И г-н Пертинакс, красовавшийся в своем роскошном одеянии – оранжевых чулках при синем атласном камзоле, повиновался приказу д'Эпернона. Он прислонился к стене и, скрестив руки, занял позицию у края портьеры.

Никола Пулен прошел за герцогом в кабинет. Он увидел, как дверь открылась, закрылась, как опустилась портьера, и принялся дрожать самым настоящим образом.

– Послушаем, что у вас там за заговор, – сухо произнес герцог. – Но клянусь богом, пусть это не окажется шуткой. Сегодня мне предстояло заняться различными приятными вещами, и если, слушая вас, я даром потеряю время – берегитесь!