Моя жизнь среди индейцев - Джеймс Уиллард Шульц

– Так слушай, – ответила девушка. – Я сделала это, потому что война – зло и потому что мне тебя было жалко. Многие женщины как здесь, так и в твоей деревне плачут, поскольку потеряли в столкновениях любимых. Но только я просила вождей заключить с вами мир. Остальные женщины радовались моим словам, но не смели сами говорить. Я же не боялась, потому что нет никого, кто мог бы повелеть мне молчать. Я помогла тебе, теперь и ты помоги мне, помоги нашим и своим женщинам, всем нам. Когда вернешься домой, расскажи, как с тобой здесь поступили, и убеждай своих заключить мир.

– Я сделаю это, – пообещал арикара. – Когда вожди узнают о твоем поступке, они послушают меня. Я уверен, что все будут рады прекратить эту войну.

На следующую ночь Высокий Вапити, войдя в палатку, застал воина сидящим. Рядом с ним лежало его оружие и мешочек с едой.

– Я ждал тебя, – сказал арикара. – Я набрался сил и хочу этой ночью отправиться домой. Согласен ли ты вывести меня из деревни? Если кто‐нибудь заговорит с нами, ты ответишь им, и они не заподозрят, что мимо них прошел враг.

– Конечно, я пойду с тобой, – согласился Высокий Вапити.

Тогда арикара встал, надел на плечи лук, колчан, мешочек с пищей и поднял с земли щит. Бессердечная сидела тихо на противоположной стороне палатки и смотрела прямо в огонь. Высокий Вапити повернулся к ней.

– А ты? – спросил он. – Ты тоже готова уйти?

Она не ответила и накрыла лицо плащом.

– Я пойду один, – сказал арикара. – Нам пора.

Два воина выбрались из деревни и, миновав долину, вошли в лес и там остановились.

– Ты прошел со мной достаточно, – начал арикара, – отсюда я пойду дальше один. Ты был добр ко мне. Я этого не забуду. Когда приду домой, я буду много говорить о необходимости мира между нашими племенами. Я надеюсь, что мы скоро снова встретимся как друзья.

– Постой, – сказал Высокий Вапити, когда тот повернулся, чтобы уйти, – я хочу задать тебе один вопрос. Почем ты не берешь с собой Бессердечную?

– Я бы взял ее, если бы она согласилась, – ответил арикара, – но эта девушка не для меня. Скажу тебе правду: она была для меня матерью, не больше и не меньше. А ты сам, – продолжал он, – ты когда‐нибудь просил ее стать твоей женой? Нет? Тогда иди, иди сейчас же и спроси ее.

– Бесполезно, – возразил Высокий Вапити грустно. – Многие уже просили ее, и она всем отказывала.

– Когда я лежал больной в ее палатке, я видел многое, – заявил арикара. – Я видел, как она смотрела на тебя, когда ты беседовал со мной; глаза ее в это время были прекрасны. И я видел, как она беспокоилась, выходила и входила, входила и выходила, когда ты запаздывал. Когда женщина так себя ведет, это значит, что она тебя любит. Пойди и спроси ее.

Они расстались, и Высокий Вапити вернулся в деревню. “Не может быть, – думал он, – чтобы этот юноша был прав. Нет, не может быть. Разве я не ходил вокруг нее столько зим и лет? И ни разу она на меня не взглянула, ни разу мне не улыбнулась”. Думая об этом, он все шел и шел и очутился у входа в палатку. Изнутри слабо доносился чей‐то плач. Высокий Вапити не был уверен, что расслышал точно: звуки были слишком тихие. Он подошел, бесшумно и осторожно отодвинул прикрывающую вход шкуру. Бессердечная сидела там же, где он ее видел в последний раз, перед угасающим огнем, и плакала, накрыв голову плащом. Молодой мандан прокрался через вход и сел рядом, совсем рядом, но не посмел прикоснуться к ней.

– Доброе Сердце, – позвал он, – Большое Сердце, не плачь.

Но девушка, услышав его слова, стала плакать еще горше, а он очень смутился и не знал, что делать. Подождав минутку, он придвинулся еще ближе и обнял ее одной рукой. Она не отодвинулась; тогда он откинул плащ с ее лица.

– Скажи мне, – попросил он, – почему ты плачешь.

– Потому что я очень одинока.

– А! Значит, ты его действительно любишь. Может быть, еще не поздно. Я смогу, пожалуй, догнать его. Позвать его вернуться к тебе?

– Что ты хочешь сказать? – воскликнула Бессердечная, глядя на него с удивлением. – О ком ты говоришь?

– О том, кто сейчас ушел, об арикара, – ответил Высокий Вапити.

Но сам пододвинулся еще ближе, рука его обхватила девушку еще крепче, и она прижалась к нему.

– Разве видывал свет такого слепца? – сказала она. – Я открою тебе, что́ у меня на душе. Не постыжусь, не побоюсь сказать. Я плакала, поскольку думала, что ты не вернешься. Все эти зимы и лета я ждала и надеялась, что ты меня полюбишь, а ты молчал.

– Как же я мог заговорить? – возразил он. – Ты на меня и не глядела, не подавала никакого знака.

– Ты должен был заговорить первым, – ответила она. – Да и сейчас толком ничего не сказал.

– Тогда теперь скажу. Ты согласна, чтобы я стал твоим мужем?

Бессердечная обвила его руками и поцеловала – более чем ясный ответ.

Утром, как всякий женившийся человек, Высокий Вапити вышел из палатки и, стоя у входа, стал громко приглашать на пир своего отца и друзей. Все они пришли и очень радовались, что у него такая хорошая жена. Гости отпускали шутки о молодоженах, заставляя молодую женщину закрывать лицо плащом. Но она была так счастлива, что скоро отбрасывала покров и смеялась вместе с остальными.

Через несколько дней от арикара пришла группа людей с предложением мира. Среди посланников был и некогда раненный юноша. Тут стала известна история о том, как Бессердечная взяла к себе молодого арикара и вернула ему жизнь. Услышав это, женщины стали молить богов быть добрыми к ней и даровать им с мужем долголетие. Затем был объявлен мир между обоими племенами, и его весело отпраздновали.

Вот, сын мой, я закончила».

– И о чем была речь? – спросил Эштон, очнувшись и протягивая руку за трубкой и табаком.

– О девушке и мужчине, – ответил я и начал переводить товарищу эту историю.

Когда я закончил, он несколько минут сидел молча, обдумывая что‐то, а потом заметил:

– Ваш рассказ показывает мне этот народ с новой и неожиданной точки зрения. Я не думал, что любовь и самопожертвование, о которых идет речь в этой истории, вообще свойственны краснокожим. Право, очень приятно услышать, что иногда встречаются женщины, верные и постоянные в любви.

Он сказал это с горечью. Я мог бы