Патрик О'Брайан - Военная фортуна

Утро выдалось яркое и солнечное, с хорошим ветром, задувавшим с норд-норд-веста. Джек с рассвета наблюдал за морем и перед завтраком увидел направляющийся в залив и так ожидаемый им парус. И поскольку воздух был необычайно чист и прозрачен, то он скоро узнал «Шэннон». Тот продвигался вперед и вперед, ближе, чем, кто-либо из блокадной эскадры осмеливался ранее. Так близко, что Джек рассмотрел офицера с подзорной трубой на салинге фор-брам-стеньги. Сказать с уверенностью он не мог, но был почти уверен, что узнал Филипа Брока, который командовал «Шенноном» последние пять лет.

И еще ближе, пока, наконец, артиллеристы с острова Касл не выстрелили из мортиры высоко взлетевшей бомбой: тут «Шэннон» отвернул, но маленькая фигурка вновь появилась на квартердеке и взобралась на салинг бизань-мачты. Блестящая медь подзорной трубы все еще была направлена на бостонскую гавань и американские военные корабли. Немного позже «Шэннон» наполнил паруса и левым галсом направился в сторону открытого моря. Одновременно высоко над его марселями распустились два флажных сигнала. Джек не смог их разобрать, но прекрасно понимал, что они должны означать и, переведя трубу к горизонту, увидел как консорт «Шэннона» подтвердил приказ, распустил паруса и быстро направился на юго-восток, прямо в Атлантику.

— Где доктор? — спросил Джек, когда принесли завтрак.

— Уверена, что он еще спит, — сказала Брайди, — и пусть отдохнет. У него вчера была трудная кровавая операция, и он совсем измотан.

Стивен все еще спал, когда к Джеку зашел мистер Эванс, приведя друга.

— Не буду садиться, — сказал он. — Доктор Чоут говорит, что к вам не допускают посетителей. Но не смог удержаться, чтобы не заглянуть к вам на пять минут с капитаном Лоуренсом, у которого есть для вас сообщение. Позвольте представить капитана Лоуренса, ранее командовавшим «Хорнетом», а теперь «Чезапиком». Капитан Обри, Королевский флот.

Капитаны выразили свое удовольствие, но было трудно разглядеть приязнь на застенчивом, смущенном лице Лоуренса, а имя «Хорнета» вышибло всю жизнерадостность из Джека. Однако он проявил ожидаемое гостеприимство и несмотря на протесты гостей попросил принести кофе и сладких булочек.

— Или печенья — так следует говорить? — сказал Джек, глядя на Лоуренса с улыбкой. Тот Джеку понравился — крепко скроенный, скромный и хорошо воспитанный человек с открытым лицом, в белом кителе. Прирожденный моряк. Лоуренс вернул улыбку — несмотря на всю неловкость ситуации, была налицо взаимная симпатия и сказал:

— Недавно, сэр, я имел удовольствие повстречать лейтенанта вашего флота Моуэтта, который очень хотел, чтобы я встретился с вами, передал его глубочайшее уважение, узнал, как ваши дела, и сообщил, что сам он в госпитале в Нью-Йорке, уже идет на поправку.

Давным-давно Моуэтт был одним из мичманов Джека, а Лоуренс встретился с ним в связи с убийственной схваткой, в ходе которой «Хорнет» потопил «Пикок». Когда они заговорили о молодом человеке, которому щепой от фальшборта «Пикока» сломало три ребра, стало ясно, что Лоуренс и Моуэтт отлично поладили за время долгого путешествия от реки Демерара, и Лоуренс был добр к раненому лейтенанту. На сердце у Джека стало легче — к Моуэтту он был сильно привязан.

Прошло пять минут, затем еще пять, последовал новый кофейник; в конечном счете вошел Чоут и выгнал посетителей. Джек вернулся к своей подзорной трубе, Эванс — к выпотрошенной «Конституции», а Лоуренс — к «Чезапику».

Прошло утро и часть дня, дня яркого и бодрого, и, наконец, явился Стивен, все еще хмурый и тяжелый, осоловелый от сна.

— Ты выглядишь намного лучше, Джек, — сказал он.

— Да, и чувствую себя тоже. «Шеннон» заглянул в порт этим утром, обнаружил, что птички упорхнули: все, кроме «Чезапика» и…

— Ты слышал это? — сказал Стивен, направляясь к окну.

— Тоскливо кричащую птицу?

— Плачущая горлица — вот она летит. Я мечтал увидеть ее. Джек, прости, мне нужно идти. Диана пригласила меня на обед с Джонсоном и Луизой Уоган.

— Я полагаю… полагаю, с ней все в порядке? — спросил Джек.

— Да она просто цветет, благодарю. Очень интересовалась тобой, — сказал Стивен. Возникла пауза, но Стивен ничего не добавил. Джек подождал и, когда стало ясно, что Стивен ничего больше не скажет, спросил:

— Воспользуешься моей бритвой? Я правил ее этим утром до тех пор, пока она не стала разрезать волосок на четыре части.

— О нет, — сказал Стивен, проведя рукой по худому щетинистому лицу. — И так сойдет. Я брился вчера или позавчера.

— Но ты забыл о рубашке. На ней кровь — кровь на воротничке и манжетах.

— Это не важно. Я надену сюртук. Сюртук выглядит очень представительно, я снимал его перед операцией. Очень даже занимательной операцией.

— Стивен, — сказал Джек искренне, — будь паинькой хоть раз, именно сейчас, порадуй меня! Я буду очень несчастен, если один из моих офицеров, обедая во вражеском городе, не будет выглядеть аккуратно. Могут подумать, что он был побит и не испытывает гордости за свою службу.

— Хорошо, — вздохнул Стивен и взял бритву.

Выбритый, причесанный и аккуратный, Стивен спешил через город: свежий воздух прочистил затуманенный мозг, и к концу прогулки тот практически полностью вернулся в распоряжение хозяина. Пришел доктор загодя, чему очень обрадовался — потому как часы на пресвитерианской церкви — отличавшиеся от прочих часов в Бостоне настолько, насколько пресвитерианская доктрина отличалась от прочих религиозных доктрин — заставили его запереживать. В действительности же он пришел настолько рано, что даже некому было его встретить. «Господа еще одеваются», — сообщила монументальная рабыня, сопровождая визитера в пустую гостиную.

Постояв там некоторое время и полюбовавшись на картинки Джонсона: белоголовый орлан, каролинская синица-гаичка, его старый знакомый черношеий ходулочник, Стивен вышел на длинный балкон — узнать будут ли видны с него какие-нибудь еще уличные часы — ни он, ни Джек часов не имели.

Одни такие часы нашлись — далеко вниз по улице, но их заслоняла группа рабочих на дальнем конце балкона, поднимавших известь и песок для какого-то ремонта. Повытягивав некоторое время шею, Стивен бросил это занятие — в конце концов, что значит время? Немного поодаль в другом направлении, где занавески колыхались в раскрытом окне, Стивен услышал так хорошо знакомый оттенок упрека в голосе Дианы, которая взяла Джонсона в оборот. В более джентльменском настроении Стивен сразу бы ушел, но подобного настроения у него не наблюдалось, и вскоре до него донесся крик Джонсона: