Боги, гробницы, ученые - Курт Церам

конце концов все же удалось отделить деревянный гроб от золотого. Это был длительный процесс, в ходе которого пришлось нагреть золотой гроб до 500 °C, предварительно обложив его для сохранности листами цинка.

Когда же наконец можно было приступить к исследованию самой мумии, единственной мумии Долины царей, которая пролежала на одном месте никем не потревоженная 33 столетия, внезапно выяснилось одно немаловажное обстоятельство. Вот как говорит о нем сам Картер: «Ирония судьбы – ученым пришлось в этом убедиться – заключалась в том, что те мумии, которые побывали в руках грабителей и жрецов, сохранились лучше, чем эта, нетронутая».

Эхнатон и Нефертити в сопровождении юных принцесс под аплодисменты толпы раздают достойным фаворитам почетные дары: золотые ожерелья, кольца или чаши.

И неудивительно: они были спасены от разъедающего воздействия масел. Нередко их основательно повреждали (когда покой мертвых тревожили не жрецы, а грабители) и в большинстве случаев обчищали до нитки, но сохранились они гораздо лучше, чем мумия Тутанхамона, которая в этом отношении принесла ученым разочарование – пожалуй, единственное разочарование, которое им пришлось здесь пережить.

Одиннадцатого ноября, в 9 часов 45 минут, анатом доктор Дерри сделал первый надрез в верхней части обмотанного промасленными полотняными бинтами туловища фараона. За исключением лица и ног, не соприкасавшихся с маслами, мумия была в ужасном состоянии. Окисление смолянистых веществ вызвало своего рода самовозгорание, которое оказалось таким сильным, что в результате обуглилась не только значительная часть бинтов, но также мертвая ткань и даже кости мумии. Затвердевшую массу пришлось кое-где выковыривать с помощью скальпеля.

Совершенно неожиданное обстоятельство открылось, когда под серповидным валиком, напоминавшим формой корону, нашелся амулет.

Сам факт находки амулета не заключал в себе ничего необычного. Тутанхамона полностью оснастили «магическим вооружением». В складках бинтов, в которые запеленали мумию, находилось бесчисленное множество оберегов и всяких символических и магических предметов.

Однако, как правило, амулеты изготовляли из гематита, а этот был железным! Амулет относился к числу наиболее ранних египетских железных изделий. И не без иронии следует заметить, что в битком набитой золотом гробнице именно эта скромная находка имела наибольшую, с точки зрения историка культуры, ценность.

Наконец настал самый напряженный и чрезвычайно ответственный момент: начали удалять остатки бинтов с головы. Оказалось, что для этого достаточно легчайшего прикосновения кисточкой из соболиного волоса. Истлевшие остатки льняной ткани рассыпались, и все присутствовавшие увидели… Впрочем, дадим слово самому Картеру: они увидели «благородное, с правильными чертами, исполненное спокойствия, нежное юношеское лицо с четко очерченными губами».

Трудно даже себе представить, какое невероятное количество украшений обнаружили на мумии. Под каждым слоем бинтов отыскивались всё новые и новые драгоценности. Всего Картер насчитал 101 группу различных украшений. На пальцах рук и ног были надеты золотые наконечники. Половина из 33 страниц, на которых Картер описывает вскрытие мумии, посвящена перечислению найденных на ней сокровищ. Этого юношу, этого восемнадцатилетнего фараона в свое время буквально с ног до головы усыпали золотом и драгоценными камнями.

Позднее профессор Дерри, который вскрыл мумию, посвятил ее анатомическому исследованию специальную монографию. Мы упомянем здесь только три важнейших его вывода. Прежде всего, он заключил – и небездоказательно, – что Тутанхамон был сыном Эхнатона. Это имеет немаловажное значение для восстановления династических связей и политических событий, относящихся ко времени вымиравшей XVIII династии.

Далее, он делает весьма интересное с точки зрения истории изобразительного искусства замечание о реалистическом характере египетского искусства эпохи Тутанхамона. Неоднократно об этом упоминал и Картер. Впрочем, предоставим слово самому Дерри:

Золотая маска изображает Тутанхамона миловидным юношей с благородными чертами. Тот, кому выпало счастье увидеть лицо мумии, может подтвердить, насколько точно и верно передал искусный художник времен XVIII династии черты усопшего фараона, оставив нам навечно в нетленном металле великолепный портрет юного правителя.

Наконец, уже как анатом, Дерри дает заключение о возрасте царя (о чем не сохранилось никаких исторических сведений). Исследовав сочленения конечностей, он приходит к выводу, что Тутанхамон скончался в возрасте 17–19 лет, вероятнее всего в 18 лет.

На этом, собственно говоря, можно было бы закончить рассказ о раскопках гробницы Тутанхамона: ведь исследования бокового помещения и маленькой камеры, где были собраны драгоценности, дали хотя и важные, но для наших целей все же второстепенные сведения. Однако сделать это мешает одно особое обстоятельство. Речь идет о так называемом проклятии фараона, о таинственной смерти чуть ли не 20 человек, участвовавших в свое время в раскопках гробницы Тутанхамона.

За 200 лет существования археологии как науки ни одно открытие не получало такого широкого признания и известности, как находка гробницы Тутанхамона. Недаром оно свершилось в век ротационных машин, фотографии, кино и радио, тогда еще только входившего в жизнь.

Прежде всего, громкий общественный резонанс выразился в потоке поздравительных телеграмм. Затем нагрянули репортеры. Потом, когда весть о найденных сокровищах распространилась по всему свету, посыпались письма – и от критиков, и от доброжелателей.

Одни, по свидетельству Картера, гневно протестовали против осквернения гробницы, другие присылали патенты на модную похоронную одежду. В первую зиму ежедневно приходило 10–15 в лучшем случае никому не нужных, в худшем – бессмысленных посланий. «Что скажешь, например, о человеке, – пишет Картер, – который вполне серьезно спрашивает, не может ли открытие гробницы Тутанхамона бросить луч света на события в Бельгийском Конго?»

Потом начали прибывать любопытствующие. Гробница стала объектом настоящего паломничества. Многие делали снимки. И поскольку работа, особенно в первое время, продвигалась медленно и находки лишь изредка попадали в поле зрения зевак – обычно когда древности несли для исследования в лабораторию, – многие фотолюбители чуть ли не сутками ждали подходящего случая щелкнуть затвором объектива. Картер увидел однажды, как кусок ткани с мумии, который несли в лабораторию, сфотографировали восемь раз.

За три месяца 1926 года, в самый разгар ажиотажа вокруг Тутанхамона, его гробницу посетили 12 300 туристов, а лабораторию – 270 групп.

Вполне понятно, что рядовая газета, которая старалась держать читателей в курсе событий, волновавших весь мир, не могла заказывать каждую статью или заметку специалистам-египтологам. По вине телеграфа, а также из-за различных искажений, проскользнувших в наспех составленных сообщениях, в газетные статьи, посвященные находке гробницы Тутанхамона, вкрались ошибки и неточности. Сенсационные подробности для газетчиков всегда интереснее сухого перечисления фактов – это в порядке вещей. Ясно, что и в данном случае дело не обошлось без фантазий.

Когда и как возник миф о «проклятии фараона», сегодня уже трудно установить. Вплоть до 1930-х годов вся мировая печать вновь и вновь посвящала ему свои страницы. Тем