Боги, гробницы, ученые - Курт Церам

В первый момент всех охватило разочарование: ничего, кроме просмоленных полотняных бинтов. Но когда бинты были размотаны, все увидели мертвого фараона.

Впрочем, это не совсем верно. Они увидели не фараона, а скульптурный портрет из золота, изображавший очень юного властителя. Золото ослепительно блестело; скульптура выглядела так, как будто ее только что принесли из мастерской. Голова и руки были вылеплены объемно, тело же дано в плоскостном рельефе. В скрещенных руках фараон держал знаки царского достоинства – жезл и инкрустированное синим фаянсом опахало. Лицо сделано из чистого золота, глаза – из арагонита и обсидиана, брови и веки – из стекла цвета лазурита. Это лицо напоминало в своей неподвижности маску, и в то же время оно было словно живое.

Огромное впечатление на Картера и на всех присутствующих произвел трогательный скромный венок – последнее прости любимому супругу от молодой вдовы. Вся царская роскошь, блеск золота и великолепие похоронного убранства меркнут перед этим увядшим венком, не потерявшим, однако, еще окончательно своей естественной окраски. Цветы эти лучше, чем что-либо, свидетельствуют о мимолетности тысячелетий.

А когда зимой 1925/26 года Картер вновь спустился в гробницу, чтобы вскрыть гроб, он записал: «И вновь овладело нами ощущение таинственности, благоговение перед давно минувшими, но все еще могущественными тайными силами, витающими над гробницей».

Эти слова не следует считать данью сентиментальности, в них нашли свое выражение чисто человеческие чувства. Приятно сознавать, что строгому исследователю не были чужды благородные душевные порывы.

Мы не имеем возможности останавливаться на частностях и на отдельных мелких происшествиях, связанных со вскрытием саркофага. Работа выдалась длительной и трудоемкой, она проходила в тесном помещении, в котором буквально негде было развернуться. Любой промах, неверно приложенный полиспаст, упавшая балка грозили привести к беде – повредить находившиеся здесь уникальные сокровища.

Так же как крышка первого гроба, крышка второго изображала лежащего в богатом убранстве юного фараона. Точнее говоря, это было скульптурное изображение царя в образе бога Осириса.

То же самое увидели и тогда, когда вскрыли третий гроб. В ходе этой работы ее участники обратили внимание на то, что гробы очень тяжелые. Здесь исследователи снова столкнулись с неожиданностью, которым, казалось, не будет конца.

Когда Бертон сделал свои снимки, а Картер убрал цветы и снял полотняный покров, причина поразительной тяжести стала ясна с первого взгляда: третий гроб длиной 1,85 метра изготовили из чистого массивного золота толщиной в 2,5–3,5 миллиметра. Трудно было определить его материальную ценность.

Однако вслед за этой неожиданностью, которую можно назвать приятной, последовала вторая, вызвавшая у исследователей серьезнейшие опасения. Еще рассматривая второй гроб, они обратили внимание на то, что его орнамент местами попорчен сыростью. Теперь же выяснилось, что все пространство между вторым и третьим гробом наполнено по самую крышку какой-то черной клейкой массой.

Правда, им все же удалось очистить от похожей на вар массы двойное ожерелье из золота и фаянсовых бус, но перед исследователями встал тревожный вопрос: в каком состоянии находится мумия, не повредило ли ей это явно чрезмерное количество масел и смол?

Когда один из исследователей дотронулся до последнего куска полотна и гирлянды из украшенного бусами фаянса – и то и другое выглядело хорошо сохранившимся, – они рассыпались. Священные масла разъели их.

Лукас тотчас же приступил к анализу массы. Очевидно, эта жидкая или полужидкая субстанция состояла в основном из жиров и смол. Что же касается древесной смолы, запах которой масса распространяла при нагревании, то ее присутствие первоначально не удалось выявить.

Теперь вновь всеми овладело волнение: наступал последний, решающий момент.

Было вынуто несколько золотых гвоздиков, затем крышку гроба приподняли за золотые скобы. Тутанхамон, которого они искали шесть долгих лет, лежал перед ними.

«Сложные и противоречивые чувства, овладевающие человеком в такие моменты, невозможно выразить словами», – пишет Картер.

Пора, однако, ответить на вопрос, который, вероятно, давно уже вертится у всех на языке: кто же был этот фараон, этот Тутанхамон, которому приготовили столь роскошную гробницу?

Как ни странно, правителем он был весьма незначительным и умер 18 лет от роду. Известно, что он являлся зятем «царя-еретика» Эхнатона и, весьма вероятно, его родным сыном.

Юность свою, которая пришлась на время религиозных реформ его тестя, он провел в поклонении Атону. Впоследствии юный фараон вернулся в лоно старой религии, на что указывает его имя: из Тутанхатона он превратился в Тутанхамона.

Нам известно, что время его правления было временем смуты. Мы видим на изображениях, как он глумится над пленными и во время боя с поистине царским размахом косит своих врагов чуть ли не целыми рядами. Впрочем, у нас нет никаких сведений, пришлось ли ему самому хотя бы раз участвовать в сражении. Мы даже не знаем, сколько лет продолжалось его правление (оно относится примерно к 1350 году до н. э.).

Трон он получил благодаря своей жене Анхесенамон, на которой женился в очень раннем возрасте. (Это была, если портреты не льстят оригиналу, очаровательная женщина.)

По многочисленным портретам и рельефам на стенах гробницы, по личным вещам царя, таким как, например, трон, мы можем составить себе известное представление о некоторых чертах его характера, причем в целом оно будет благоприятным. Но о его государственных деяниях у нас нет сведений. О времени его царствования известно весьма мало. Впрочем, вряд ли успел совершить что-нибудь значительное юноша, скончавшийся в 18 лет.

Поэтому Картер в своем историческом обзоре с полным основанием приходит к лаконичному выводу: «При нынешнем состоянии наших знаний мы можем с уверенностью сказать только одно: единственное примечательное событие его жизни заключалось в том, что он умер и был похоронен».

Но если этот восемнадцатилетний ничем не примечательный фараон, не совершивший ничего значительного, был похоронен с такой роскошью, переходящей, по западноевропейским представлениям, все дозволенные границы, то как же должны были хоронить Рамсеса Великого и Сети I? Какие же приношения и погребальные дары были собраны в их гробницах? Именно Сети I и Рамсеса имел в виду Дерри, когда говорил: «Можно не сомневаться, что в каждой из их погребальных камер находилось больше драгоценностей, чем во всей гробнице Тутанхамона». Каким колоссальным богатствам суждено было на протяжении веков попасть в руки грабителей Долины царей!

Мумия выглядела прекрасной и жуткой: в свое время ее с бессмысленной щедростью обмазали маслами и благовониями, и все это склеилось, образовав черную затвердевшую массу. На фоне темной бесформенной массы резко выделялась блестевшая истинно по-царски золотая маска; на ней, впрочем, так же как и на ногах, не было никаких следов масел.

После многих безуспешных попыток исследователям в