Повседневность дагестанской женщины. Кавказская война и социокультурные перемены XIX века - Оксана Мутиева

женского образования. О важности развития системы женского образования для государства докладывал императору Александру II в марте 1856 года министр народного просвещения А. С. Норов. В своем докладе министр особо отмечал, что открытие женских школ в губернских и уездных городах, а также в больших селениях является долгом государства.

Становление и развитие женского светского образования в Дагестане относится к концу 40–50‑х годов XIX века. Первые учебные заведения для девочек были открыты в уездных городах Дербенте и Темир-Хан-Шуре, где были расположены военные гарнизоны и сосредоточено русское население. В этих школах обучались дочери из семей военной и гражданской администрации. Со временем учебные заведения стали центрами распространения грамотности среди дагестанских женщин.

Военная администрация была заинтересована в развитии светского образования в крае. Находясь по долгу службы в различных населенных пунктах Дагестана, военные и гражданские чины кавказской администрации старались создать условия для своих детей, в том числе для образования.

В частности, в Темир-Хан-Шуре, которая, подобно другим штаб-квартирам на Кавказе, сделалась центром русской колонизации в Северном Дагестане, была открыта школа для детей военных Апшеронского полка.

В 1856 году известный врач И. С. Костемировский, будучи в Дагестане, открыл в селении Дженгутай при штабе Дагестанского конно-иррегулярного полка школу для обучения русской грамоте детей служащих полка[12]. По имеющимся сведениям, там обучались сыновья и малолетние братья всадников полка, а девочек в школе не было.

Учитывая, что светское женское образование развивалось параллельно с мусульманской системой духовного образования, служители религиозных учреждений также всячески препятствовали вовлечению женщин в русло светского образования. Очевидно, что родители по-прежнему были консервативны в вопросах образования дочерей, считая более приоритетным удачное замужество, ограничивались получением начального религиозного образования.

Кроме того, сказывалось и общественное мнение, которое не приветствовало распространение светских знаний среди женского населения. Отмечалось наличие причинно-следственной связи между грамотностью женщин и их распущенностью, поэтому на территории, подвластной имамату, было строжайше запрещено женщинам обучаться письму. По мнению самого Шамиля, этим запретом он «отнял у женщин возможность нарушать целомудрие»[13]. Видимо, исходя из этих соображений, во многих мектебах девочек не обучали письменности, а ограничивались лишь начальными навыками чтения. По мнению А. Захарова, родители шли на это для того, чтобы их дочери «не писали любовных писем молодым людям»[14].

Фактором, сдерживающим большее вовлечение женщин-горянок в светское образование, было и представление о чуждости всего русского, имперского. По мнению С. Фарфоровского, религиозное образование в Дагестане было направлено на противодействие русским путем всяческого возбуждения в людях мусульманского фанатизма[15]. Конечно, для российских властей было очень важно эффективно противостоять этому фанатизму при помощи светского образования. В образовании местного населения, в том числе женщин, кавказская администрация видела единственную возможность в создании новой социально-культурной среды, лояльной к российским властям. Важность этой миссии отмечал наместник, князь М. С. Воронцов, полагая, что вообще успех утверждения России на Кавказе зависит от образованности местного населения[16]. По замечанию князя, для полной победы над идеологией мюридизма главным оружием в руках правительства должно было стать воспитание[17]. Безусловно, наместник понимал, что одними репрессивными мерами достичь результатов было бы невозможно, поэтому принял самое правильное решение – пойти на сближение с мусульманским образованием[18]. В местную систему были внедрены некоторые светские элементы. Так, например, в мусульманской школе Дербента наряду с Кораном дети стали изучать русский язык[19]. По сведениям Е. И. Козубского, духовенство, видя такую политику российских властей, не препятствовало обучению детей светским наукам, а даже поощряло[20].

Уже вскоре результаты этих реформ дали о себе знать. По справедливому замечанию лингвиста и этнографа П. К. Услара, по количеству школ на процент народонаселения Дагестан опередил многие европейские народы[21]. Результатом такой политики в области образования стало открытие женских учебных заведений по всему Кавказу, в том числе в Дагестане. Главный упор делался на создание социальных школ для неимущих слоев. Конечно, это открывало доступ к образованию девочкам из небогатых семей. Так, например, только за 1849 год на Кавказе было открыто семь новых учебных заведений[22]. Примечательно, что из семи школ две были открыты в Дербенте[23].

Почетной попечительницей женских учебных заведений стала супруга наместника, светлейшая княгиня, статс-дама Е. К. Воронцова[24]. Учебные заведения для девушек в кавказских губерниях открывались при непосредственном ее содействии[25], в основном на благотворительные средства.

По сведениям М. В. Краснова, в 1846 году в Тифлисе было открыто женское учебное заведение Св. Нины, где обучались девочки из малоимущих семей[26]. В «Кавказском календаре» на 1847 год приводились сведения о членах этого благотворительного общества, среди них: председательница княгиня Елизавета Ксаверьевна Воронцова, вице-председательница Тамара Грузинская, члены правления – княгиня Саломея Ивановна Чавчавадзе, Елизавета Христофоровна Коханова, княгиня Варвара Багратовна Джамбакуриан-Орбельянова и др. В общей сложности членами благотворительного общества являлись более шестидесяти представительниц известных княжеских фамилий, среди которых Нина Александровна Грибоедова, Анна Павловна Дмитревская, Анна Ефимовна Клюки-фон-Клугенау и др.[27]

В Дагестане учебные заведения и попечительские советы также находились под покровительством жен государственных и военных чинов. Так, например, Анна Ефимовна Клюки-фон-Клугенау, супруга генерал-лейтенанта Ф. К. Клюки-фон-Клугенау, участника дагестанских военных экспедиций 1840–1845 годов, оказывала непосредственное содействие открытию школ для девочек в Дагестане[28].

Понимая, что казенных учебных заведений для девочек не хватает, жены военных и государственных чинов часто выступали инициаторами открытия частных школ. Необходимо отметить, что им это удавалось с большими трудностями, так как существовали разные бюрократические преграды. Например, нужно было не только получить разрешение командующего войсками и Кавказского учебного округа, но и убедить их в том, что такие учебные заведения необходимы.

В частности, через все эти трудности пришлось пройти Н. Есиповой, когда она пыталась получить разрешение открыть частную школу для девочек в Темир-Хан-Шуре. Ей пришлось обратиться с ходатайством к командующему войсками в Прикаспийском крае, а также к попечителю кавказского учебного округа. По имеющимся сведениям, попечитель отказался удовлетворить просьбу Н. Есиповой, так как полагал, что она должна была пройти испытания, которые позволили бы ей работать домашней учительницей[29]. И только после этого Есиповой удалось добиться положительного решения вопроса. Сам попечитель, принимая во внимание, что в столичном городе Темир-Хан-Шуре не было женской школы, вышел с ходатайством к наместнику[30]. Тем самым он помог просительнице открыть учебное заведение. По имеющимся сведениям, в ноябре 1858 года Н. Есипова получила долгожданное разрешение от наместника на открытие частной школы (пансиона) в Темир-Хан-Шуре[31]. По объективным причинам открытие стало возможным только в июле 1859 года; школа просуществовала до 1875 года[32].